– Ты богат, ты можешь купить кого хочешь, чтоб меня грохнуть. Но ты не до конца понимаешь, кто я такой, – Ред похлопал себя по тату на руке.
Толстяк близоруко прищурился, всматриваясь в символ, а потом поморщился, но промолчал. Ред продолжил:
– Ладно, оставим это. Я имею парочку очень полезных знакомств в этом городе. Для начала – Глава управы. Вместе в баньке отвисали, за жизнь и баб терли, из одной фляжки пили. Выйдя отсюда, я пойду прямо на перекресток Углежогов и Отрекшегося и суну ему под дверь записку. Так-то, так-то, если меня не могут найти – я мертв, лежу в двух метрах под сосной в ближней лесопосадке, спросить с высшего иерарха Путников.
Ред затянулся. Парень обнаружил таз с водой на каменной скамье. Умыться после бритья уже не выйдет, жирдяй. Парень подошел к тазу и, достав из кармана платок, стал стирать кровь с лица и рук.
– Но самый сок-то в том, что с твоим богом я в еще более теплых отношениях. Он мне даже должен за волшебный матрац. Вот захочет он меня разыскать, долг вернуть или просто отвиснуть, по-мужски. А я пропал. Он тип ленивый, пойдет сразу к полкану, мол, подсоби, Кривоухий. А тот, мол, так-то, так-то – разбирайся со своими культистами. И вот приходит к тебе твой бог и спрашивает с тебя за то, что ты берега попутал. Приятеля сердечного угробил. Вот и будешь думать потом со всеми своими деньгами и законами, только с головой, вытащенной через жопу. Ведь она у тебя точно в жопе, если ты думаешь, что я тебя боюсь.
Ред навис над Проводником. По полу расползлась молчаливая и мрачная туча. Дождевая от пота, и свинцово-синяя от наколок.
– Тебе нужно бояться меня. У меня ничего нет, хоть сейчас в гроб ложись, а ты – потеряешь все. А если со мной что приключится, спросят с тебя. А по закону я – чист. Вы сами ввели меня в мифологию культа, как Всадника. Любой брат теперь меня знает. Внутренние разборки – идеологические, не криминальные. Да и эльф на моей стороне. Ты буквально сам поставил нас в такое положение.
– Хитрый выродок, – просипел Проводник. – Положение у него, и чего ты хочешь?
– Я – человек скромный. Просто запомни несколько вещей. Это несложно. Ты знаешь, кто твой бог, ты знаешь, кто я, теперь запоминай...
Ред сделал затяжку и наклонился к опухшей харе жреца:
–… в воскресенье – я за него. Я буду приходить каждую неделю, и все дети будут свободны и ждать меня в лектории. Убранном и готовом к занятиям. И если я увижу хоть что-нибудь, что мне не понравится – я буду выбирать, какой палкой тебя наказывать. Я пересилю себя и даже тебя трахну, если придется. Хотя у меня не такой длинный хер, чтоб достать твою жирную жопу, но всегда есть черенок от лопаты. Все ясно, урод.
– Вали нахер отсюда, – прозвучало это очень устало. Схатка измотала амбала.
– Похоже, мы поняли друг друга. Медальон я забираю, на случай проблем.
Ред сплюнул кровавым сгустком в лицо Проводнику. Оделся, морщась от боли в локте и ребрах, затем подобрал балахон девушки. На ярлычке была написана одна буква «Ю». Реду потребовалось несколько сильных ударов ноги, чтоб высадить заклинившую дверь.
Парень дошел до кухни. По дороге ему встретилась группка Путников, что разбежалась, когда Ред выбивал дверь. Все слышали, но молчат. Они сдержанно кивнули и пошли помочь Проводнику подняться.
Ю сидела возле очага, так и сжимая веточку лимона в тонкой ручке. Не оделась. Одежда-то у тебя. На кухне никого не было, кроме Доротеи. Она, насвистывая сложную мелодию, срезала кожицу с очередного киви. Горка очищенных лежала рядом в тарелке.
– Больно, наверное, – риторически сказала малышка, мазнув взглядом по лицу Реда.
– Только когда улыбаюсь, – улыбнулся парень.
Редрик подошел к Ю и протянул той балахон. Девочка стала молча одеваться.
– Почему киви? – спросил Ред у Доротеи.
– Ю и киви – землячки, – пожала плечами девчушка, дочистив последний плод и воткнув нож в столешницу.
– Ясно.
Парень повернулся к одевшейся девушке. Подошел и обнял.
– Он еще дышит. Я вернусь через неделю и, если узнаю, что он тебя тронул, я это исправлю, – прошептал Ред ей в ухо. Ю не отреагировала. Ред чмокнул ее в лоб и передал тарелку с фруктами. Девушка не ела.
Ред отступил на шаг.
– А меня? – послышался обиженный возглас Доротеи.
– Я же вроде страшный?
– А я закрою глаза. В темноте – все красавцы.
– Тебе еще рано такое знать, – хмыкнул Ред, обняв и чмокнув маленькую всезнайку.
Выйдя из приюта, Ред подкурил об язык Смоки. Тот ехидно ржанул, увидев состояние парня.
– Да, приятель, когда тебя нет рядом, происходит редкостная лажа, – тот утвердительно фыркнул. – Может, зайти к Каднификару, чтоб он мне в рожу плюнул. Подлечусь. Он в городе? – Смоки покачал головой. – Невезуха.