– Меня учила Валенсия Штрек, черноволосая дама почтенного возраста. Из Вахрамака она, если это важно.
– Ты даже не представляешь, насколько. Опиши ее.
Ред описал, как она выглядит и ведет себя. Закончил на том, что у нее на шее блокада. Платинобород устроил настоящий допрос. Но затем расслабился.
– Как твое имя?
– Редрик Маккройд.
Гном нахмурился и взглянул на левую руку парня.
– Неужели у вас все так быстро работает? – удивился парень, не прошло и пары часов с момента, как его «срисовали».
– Медленно, в Казаднорте бы уже у всех была даст-карточка с твоим субъективным портретом.
– Круто…
– Ты… будешь в городе через месяц?
– Должен бы быть, а что?
– Я тебя отведу в столовую при посольстве, там будет встреча. Если меня не будет – приходи один. Скажешь, что от Орма Ягрума, – таинственный тон гнома напрягал Реда.
– Ладно, посмотрим. А что тут за место?
– ...та як скоты, посерить не вышло, они и у тубзу жарються, – открыл неприметную дверь рядовой Рори, за ним шел Бруно и кивал.
– О, ты ба – Редрик. Ты шо такой помятый? – спросил Бруно.
– Да выносил за Странником мусор, а тот мне накидал.
***5***
– Переметнулись или внедряетесь? – спросил Ред, когда братья уселись на ящики. Гном зашел в здание.
– Та не, ты шо? – отмахнулся Рори.
– Мы тута кента Сайдера эскортируем, мля не это – плохо было…
– Короче, центура тут приманку для Хера Оленячего присмотрел, договориться пошел.
– А ничего, что место бандитское? – показал Ред на дверь большим пальцем.
– Та с одной кормухи емо, – пожал плечами Бруно.
– А Гоббс где? – спросил Ред.
– Та унутрь, под шумок шибко забег, – кивнул на дверь Рори.
– Под предлогом, что давно бабу не пех.
– Он совсем плох, как алкаш только до баб.
– Сексоголик, – сказал Ред.
– Вот, оно самое, – щелкнул пальцами Бруно.
Дверь бесшумно отворилась, из нее высунулся Орм.
– Так, Редрик, тебя хочет видеть Север. Иди за мной, – сказал он на гномьем.
Ни хрена себе упал. Ред покосился на Смоки, тот стоял, как статуя, типа не при делах. Шоргон всегда знал, куда Реду нужно попасть, даже лучше самого парня. Хитрая морда. Ред двинулся к двери.
– Так стопэ, пока нас не було, ты шо нам карты помогномил? – воскликнул Бруно беря свой расклад.
– Слышь, мент, гномы не мухлюют. Запомни, – зло ответил Орм.
– Он кажет не смухлял, а погномил. Мля, и мне погномил. От гномзя.
– Да я вообще не знаю, что это значит.
– Та все ты знаешь, гномопутало ты бородатое. Погномить нас захчал?
– Та похер, тасуйте, я скоро буду.
Редрик вошел за гномом. Узкий темный коридор, много боковых дверей.
– Добро пожаловать в кабаре мистера Мура.
– Де Мура?
– Ну де Мура. Эти приставки вообще что-то значат? Тупой язык, тупой строй и госуклад, вот у нас… – бухтел гном, пока вел Реда за собой.
Интересно выходит. Все со всеми повязаны, будто не крупный город, а село. Дочь владельца притона живет с главным ментом, а ее отец крутит дела с Севером. Может так и до кайзера доберемся, вдруг он тут сидит где-то со Странником. О, знакомое лицо.
Возле двери стоял, нервно переминаясь с ноги на ногу, капрал Гоббс в одном исподнем. Заметив гнома, тот сразу к нему обратился:
– Слушай, я конечно человек простой. Доволен малым...
– Ближе к делу, мент.
– Я конечно просил меня удивить. Но это не то, что полдукалиса не стоит, я с этим в одном помещению не могу находиться, – постучал капрал по двери.
Гном быстро подошел и заглянул внутрь, его усы зашевелились и приподнялись.
– Ну нахер. Она вернулась… – выдохнул он, быстро закрывая дверь.
– И что теперь?
– Деньги мы не возвращаем. Отец Нации. Ладно… смотри, а лучше не смотри. Закрываешь глаза и заходишь со мной. Там главное прелюдию, секунд пять, переждать, а дальше будет просто песня, – гном говорил, на удивление, участливо.
– Вот же подляна, ладно, – Гоббс полупил себя по щекам. – Я готов.
Капрал зажмурился, а Орм практически втолкнул его в дверь. Похоже, Гоббс так и не заметил Реда. Темно. Из-за двери послышались приглушенные голоса:
– Так сейчас будут разные звуки, ты не пугайся. Она – актриса, ух мля… в образ входит.
– Что-то легче не становится. Давайте как-то резко.
– Резко, так резко. Выпускайте кракена! – выкрикнул Орм.
Раздался потусторонний рев, подкрепленный ором двух мужских глоток. Такой звук мог издать только ночной кошмар, вынырнувший из глубин океана. Ему на смену пришли хлесткие звуки ударов, будто хлысты. Затем звук разрывающейся плоти. Наконец начался размеренный чавкающий шум. Послышался плач мужчины и песня сирены, что уволокла его душу в пучину.