Одноглазый вел Реда вдоль стены мимо рядов зрителей. Лестница на уровень выше. Зона для важных персон с мягким освещением – три столика по три места. Полукруглые диваны. Замечательный обзор на сцену и звук. В стену вмонтированы вокс-резонаторы, тут слышимость лучше, чем в остальном зале. Под зоной – бар.
За левым столом сидели двое полуросликов, за центральным – людей, а на правом, вместо таблички «зарезервировано», шлем кайзера. Герольд в обстановку не вписывался.
Один полурослик хлопал другого по плечу и махал Реду:
– Смотри, братец, это сынишка мастера Лоуренса. Ей богу, таки одно лицо.
Логика, память и наблюдательность расставила все по своим местам. Ред подошел к полуросликам.
– Всегда рад познакомиться со столь уважаемым хоббитом, мастер Соломон. Я не имел удовольствия наблюдать ваших работ, но наслышан об огромных достижениях ваших подопечных, мастер-хореограф. Также я рад снова встретиться и с вами, господин Айзек.
Все, кто интересовался культурной стороной жизни, знали Соломона Пляра – мастера-хореографа при Театре оперы и балета, что внутри комплекса Гранд Цирка. Все прима-балерины последних десятков лет – его воспитанницы.
Соломон был старше брата, седой и без очков. Пальцы ходили по столу, будто наигрывая мелодию на пианино. Он глядел на ноги Реда.
– Гремящая обувь. Цокот… Нужно подумать над этим, таки немножечко помыслить. Шаг, притоп, две шаги направо, оборот – вам говорят… – промурлыкал Соломон и углубился в мысли.
– Весь в деле, ей богу талант поглотил, без остатка, – хохотнул Айзек и кивнул Реду.
Парень подошел к столу, что стоял посередине ложи.
– Рад встрече с гордым отцом двух замечательных дочерей и лордом Высокого Предела, маркизом де Муром, – обозначил поклон Редрик.
– В марке безраздельно властвует моя ненаглядная жена – леди Вероника. Мое место тут, где я помогаю несчастным беженцам с окраин империи. За это мне дали прозвище – мистер Мур Любитель Шкур. Но я прошу, отбросьте последнюю часть, хоть в ней есть зерно истины.
Мистер Мур представлял из себя мужской и состаренный вариант своей старшей дочери. Младшая же была копией матери. Все в альбоме, спасибо Страннику. Одет он был интересно – ярко-фиолетовый костюм-тройка с широкополой шляпой. Еще – выкрашенная черно-белая соболиная шуба, но она была скинута с плеч и покоилась на спинке дивана.
– Вы знакомы с Анной и Клио? – Мур поднес руку к подбородку, заинтересованно глянув на Реда.
– Обеих мне представили их спутники. Так что да, просто знаком, – Ред снова обозначил поклон и повернулся к последнему, но не по значимости, из присутствующих.
Мужчина, на вид лет шестидесяти, седеющий, но энергичный. Волчье выражение острого, как клинок, лица и темных глаз. Настороженность, готовность, уверенность. Взгляд ходил по треугольнику: Ред, дверь, балкон. Ничто не скроется. Руки в постоянном движении – тасуют колоду карт. Перстни, масти, чайки, кот… Все в арестантских наколках, лишь одна выделяется – знак ордена Первого Пламени.
Север был одет в белый костюм с белой же расстегнутой рубашкой, белую шляпу-федору и темно-синюю адмиральскую шинель с сорванными погонами. На шее вытатуирована рысь. Хищник скрывал черный хомут блокады.
Мелькание пальцев и карт прекратилось появлением сигареты. Ловкач-катала – тот же фокусник. Редрик достал трутницу и, направив поток искр в ладонь, помог подкурить криминальному авторитету об огненный водопад. Пока тот делал долгую первую затяжку, Ред отступил на шаг. Парень прислонил руку, сложенную в трехпалом жесте к груди.
– Мое почтение, дон. Редрик, сын Лоуренса Маккройда, – представился парень с долгим кивком.
Север выдохнул дым, после чего раздался сиплый голос:
– Даже плащ тот же, только волосы не батины. Он – Черный Канцеляр, а кто же ты?
– По пути сюда меня назвали Медным Всадником, – ответил Ред первое, что пришло ему в голову. Север знает его отца.
Кольнуло висок.
– Мир, как зона. Дает кликуху – живи с ней всю житуху, – сказал одноглазый.
Север хмыкнул и указал на свободный стол:
– Сойдет. Присаживайся, Медный, расскажешь, что тебя сюда привело, а заодно, кто тебя так отделал по дороге.
Ред сел на предложенное место, но тут же покосился на герольда, тот мельком взглянув на парня, снова повернулся к сцене.
– Не жмись, Медный. В такую рань дела не делаются, а все, что Ауру надо, он и так знает. Он тут ради новой песни Воробья и особых гостей Мура.
Особые гости. Ушастые милашки в платьях горничных. Вспомнился сосущий бычок клерк без подбородка. Аврора… Череп прострелило болью. Ред оперся на стол, положив лоб на ладонь.