– И как, у него получилось стать рыцарем? – спросил Редрик.
– Конечно, и не просто рыцарем-магом, а Красным Кавалером – рыцарем Цветов Волшебства.
– Серьезно поднялся, сильно, сильно… – пробубнил себе под нос Лоуренс.
– А вы как, держите с ним контакт? – с внезапным интересом спросил Гизмо.
– Нет, – коротко ответил он.
– Чего так? – переспросил гремлин.
– Того что – внимательно надо слушать, жаба, – поднял голос рейтар, яростно запыхтев трубкой.
Гизмо недоумевающе хлопал одновременно и глазами, и ушами. Но тут в разговор вступила Валенсия:
– Нет-нет, не сердитесь, солдатик. Маленький Гизмо еще плохо знает язык, – затем, посмотрев на гремлина, сказала. – У солдатика был друг – больше нет.
– Он погиб? – уточнил Гизмо.
– Не выводи человека! Вот закончится это все, я тебе уши-то надеру, научу манерам, – пригрозил Лоуренс, пнув стул, на котором сидел молодой гремлин, тот зашипел.
– Да, погиб, – внезапно спокойно сказал сержант. – Погиб дома, в своей постели. Вся магическая сила и военная наука не спасет, когда твоя дорогая сестренка вдруг решает заскочить и пожелать спокойной ночи с ножом в корсете. Особенно когда отец семейства вот-вот отбросит копыта, а детишки заняты делением добра.
– М-да, дворянское благородство в лучшем проявлении, – пробурчал Лоуренс. Рейтар сделал очередную долгую затяжку.
– Нет, я долго прожил в их мирке. Они по большей части, правда, поступают благородно и стараются жить достойно. Воспитание, окружение, культ предков. Но все это и правда рушится, когда начинается дележ земли, титулов и прочих богатств, – все, даже Гизмо, задумчиво помолчали.
– Меня Странник зашил в диван.
– Чего-чего? – закашлявшись, переспросил сержант.
– Он зашил меня в диван, сказав, что потом мной перекусит, – угрюмо уточнил Гизмо.
– Жуть какая, ну как я и говорил – очень скверно, – сказал рейтар и заржал.
– А у вас как было? – спросил гремлин.
– Та, ничего интересного, он просто наступил мне на ногу в толпе.
– И все?
– Ну как, все… – Эшберн с силой топнул правой ногой, затем поднял ее и пошевелил. Ступня подымалась и опускалась в такт движению, издавая звук плохо смазанной дверной петли.
– Ептыть… – тихо проговорил Гизмо. В коридоре послышались шаги.
***3***
Они принадлежали Лонгтону и братьям Бруно и Рори. Лонгтон крутил на пальце связку ключей, очевидно взятую на ресепшене, Рори же нес поднос с графином и стаканами, у Бруно в руках был квадратный сундучок, на котором лежала толстая стопка чистой бумаги. Остановившись возле двери, лейтенант задумчиво оглядел связку, там было штук тридцать ключей.
– Этот, – протянул свою когтистую руку Гизмо, ловко выцепив ничем не примечательный ключ. Тот подошел. Лонгтон хмыкнул и толкнул дверь. Помещение зала совещаний было вытянутым и хорошо освещенным. Отделка и меблировка были добротными, но из последнего тут имелись только стулья и длинный массивный стол. Стекла оказались на удивление целыми.
– Заносите, – коротко приказал лейтенант.
Братья торопливо вошли и стали подготавливать помещение. Лонгтон взглянул на Эшберна:
– Сержант, вы что ослушались прямого приказа полковника? – грозно спросил он.
Тот даже закашлялся. Но потом, увидев широко улыбающееся лицо лейтенанта, что-то неразборчиво пробурчал и стал хлопотать над трубкой, что дал ему эльф. Редрик обратил внимание, что та была сделана из кукурузного початка.
– Лейтенант, вот скажите. Я понимаю, «земели» хипиш подняли, все дела. Но зачем пол-околотка и заодно нас сюда погнали?
– Думаю, когда капитан де Мур разбудила полковника, кинув ему в окно пачку отчетов от офтопатов, та прилетела ему прямо в голову. Так что в расстроенных чувствах полковник решил испортить утро всем, до кого успеет добраться.
– Интересно, но такая переброска, это же дорого. Это же как… – рейтар с секунду помедлил, – …как банкет на свадьбе любимой дочери Абульского курфюрста организовать.
– Не так пышно, но близко.
– Как на это отреагировала казначей?