Это был далеко не первый такой случай, даже не сотый. Руки у парня стали грубыми и коричневыми, словно у старого кузнеца. Ред обыденным жестом отвернул полу бушлата, и отер горящую слюну о грудь. Быстро, пока огонь не погас, он достал самокрутку и подкурил.
Легионер переводил взгляд с коня на парня и обратно. Затем сплюнул и ушел, что-то бубня себе под нос. На замену ему прибежала пара детишек в белых балахонах.
Мальчик – Билли и девочка – Элли. Они, уже незнамо в какой по счету раз, попадались солдатам. Будто специально шли им в руки.
– Господин Маккройд, дайте закурить, – протараторил подбежавший мальчуган.
Редрик замахнулся, но резко прервал движение перед лицом ребенка. Затем слабенько щелкнул того по носу, заодно откинув капюшон.
– Нос не дорос. И вообще будешь курить – зубы не вырастут.
У Билли было худое лицо восьмилетнего мальчугана и копна рыжих волос. Реду улыбались зеленые глаза и наполовину пустой ряд молочных зубов.
– Да враки, мой батька курить начал – меньше меня был. А зубы выросли.
– Ага, а потом выпали.
– Это да.
– И господин Маккройд – мой отец, я еще не такой старый, мне всего четырнадцать. Называйте меня по имени, это касается и тебя, и сестры твоей.
– Хорошо. Привет, Редрик, – подошла и сняла капюшон десятилетняя девочка, очень похожая на своего брата.
– Так-то лучше, – потрепал Ред немытые лохмы маленькой Элли. – Вас бы отмыть.
– Не надо – грязь греет, – сказал Билли. Редрик помрачнел.
– Так ли хорошо греет?
– Не так, как похлебка маленькой тетушки, но зато все время, – ответила Элли.
Ред пару раз затянулся. Весь дым, что он выдыхал, втягивали ноздри серого коня. Парень было хотел что-то сказать, но в стойло вошла еще одна фигура в белом.
Это был не ребенок, разве что дылда, как сам Редрик. Вглядевшись, парень заметил грудь, что не могла скрыть даже свободная одежда. Капюшон был низко надвинут. Редрик передал коню папиросу и подошел к фигуре.
– Что, неужто иерархи напоследок прислали кого-то поблагодарить нас за терпение и за то, что мы не даем их детям околеть от голода или холода? – мрачно глядя сверху вниз, спросил Ред. Человек откинул капюшон, дав дорогу мягкому голосу:
– Они будут благодарны только в одном случае – если на них наступит их бог. Что до меня, я вам и правда признательна за это, Редрик.
На парня смотрели два больших практически черных глаза с лица, обрамленного вьющимися локонами, того же цвета. Редрик совсем не умел различать возраст женщин, но предположил, что девушка – его ровесница.
Они все симпатичные в этом возрасте. Только если не пухлы настолько, что похожи на сдобные булки. Но эта девушка, хоть и не была красавицей, определенно показалась Реду привлекательной. Ее мягкие, округлые черты лица в сочетании с застывшим на нем грустным выражением придавали ее образу некоторую сладкую томность.
И хоть нос ее показался парню великоватым, это не так бросалось в глаза на смугловатой, будто слегка загоревшей коже. Да и губы девушки – маленькие и аккуратные, будто две вишенки, отвлекали на себя все внимание. Она была определенно уроженкой Пейсалимского княжества.
***4***
Редрик отошел на шаг. Ситуация его немного смутила, хоть недостатка общения с девушками он и не испытывал. Правда, опыт обычно сводился к перекидыванию парой фраз «по делу», либо к слушанью сплетен из окружающих поселений. Да и Ред в обсуждении не участвовал, так как не понимал, как предметы подобных разговоров могли волновать кого-либо.
– Мы знакомы? – неуверенно спросил парень.
– В одностороннем порядке. Ребятишки половину всего времени только тебя и обсуждают.
– С чего бы?
– Думают, что под личиной сына лавочника скрывается волшебник, – улыбнулась девушка.
Реда озадачил такой поворот. Он посмотрел на Смоки. Тот пряднул ушами и фыркнул.
– Дети часто додумывают небылицы. Все гораздо обыденнее – волшебный у меня только конь.
Парень погладил нос своего скакуна, тот чихнул. Грудь Реда покрылась язычками пламени. Смоки и Редрик встретились взглядами. Человек смотрел осуждающе, животное – лукаво.
– Ты горишь, – в некотором замешательстве прокомментировала девушка.
– А ты – не представилась.
– Далила, – быстро сказал девушка, наблюдая, как пламя гаснет само собой. Затем захихикала. – Действительно, обыденность – на уровне пересчитывающего монеты полурослика.
Редрик почему-то покраснел.
– Колдун-колдун, не горит и не мерзнет, – в один голос нараспев кричали Билли и Элли.
– Не мерзну я, потому что пашу как вол, а не горит только эта штука, – Ред дотронулся ладонью до блокады. – Вот ее-то, мне оставил настоящий колдун.