– Ничего не имею против, – сказал Лоуренс, накладывая себе скумбрии.
Девушка тихо начала читать молитву, дети вторили ее словам:
– Да прорастет из следов твоих хлеб, что напитает нас. Да наполнятся они влагой, что утолит нашу жажду. Да расцветут сады у тебя на пути, ведь ты несешь спасение каждому из нас и караешь нечестивых. Пусть будет вечно твое скитание, ибо лишь в нем – истина. Славься, Странник и дорога его, ведь она нам и стол, и дом.
– Жуть, – проговорил гремлин, жуя песок. Редрик пнул его стул. Тот заворчал. Все принялись за еду.
Ели методично и много, особенно дети. Они явно недоедали вдали от храма, хоть вроде и не страдали от голода. Редрику было приятно видеть, как они делятся впечатлениями и радуются. Покончив с едой, Далила подошла к гномихе. Она обеими руками взяла кисть маленькой женщины и нежно сжала.
– Вы должно быть красите волосы. Ваш родной цвет – кремовый и точка.
– Нет-нет, девочка, все что ты видишь – натуральное.
– Но я думала, что так готовить могут только кремобороды.
– Нет-нет. Могут – все, умеют – лишь они. Я просто научила моих девочек рецептам. Если бы ты поела в нашей столовой в Вахрамаке – поняла бы.
– Надеюсь, я смогу туда попасть, как-нибудь.
– Нет-нет, не сможешь.
– Почему? – удивленно посмотрела девушка.
– Нет больше Вахрамака, – твердо сказала женщина, и будто ушла в себя.
– Простите, – неуверенно извинилась Далила, но гномиха не реагировала. Только слезинка появилась в уголке ее глаза, но так и исчезла не скатившись.
Неловкое молчание прервали дети. Элли и Билли с вопросом в глазах дергали Далилу за рукав:
– Теперь мы должны уйти?
– Да, – тихо вымолвила девушка. Редрик поднялся из-за стола.
– Я провожу, – он посмотрел на отца. Тот пожал плечами, он что-то читал в маленькой книжке. – Пойдемте.
Далила и дети прошли за Редриком в его комнату.
– Действительно – бардак, – прокомментировала девушка.
– Тут все на своих местах, – окинул взглядом свою комнату Ред. Это было стандартное жилое помещение управляющего лавкой. Шкаф-картотека, платяной шкаф, комод, несколько полок, письменный стол и стул – все по базовой комплектации.
Редрик позволил себе лишь заменить кровать на двуспальную. Обычная была ему маловата. На полу лежала куча стопок книг и тетрадей, ящик «Гномьей особой» и гора носков.
Редрик подошел к платяному шкафу и заглянул в него. Там лежал ворох верхней одежды, доставшейся от Симона, вперемешку с апельсиновыми корками. Он порылся. В глубине лежало несколько свертков. Парень напряг зрение. На одном из них, самом крупном, был ярлык с надписью: «1417–1422 п.к.в.с.». Парень с усилием достал его и бросил на кровать.
– Что там? – спросила Элли.
– Подарки, – Редрик вскрыл сверток и начал доставать шубы разного размера.
– Редрик. Это слишком… – начала Далила.
– Мне они ни к чему, – прервал ее парень, примеряя на детей теплую одежду. Билли досталась пухлая дубленка, Элли – черная шуба из меха неизвестного зверя, рукава которой были слишком длинными для девочки.
– Так даже лучше – рукам тепло. Спасибо, Редрик, – поблагодарила девочка.
– Послужит вам получше грязи. Даже вонять не придется, – попытался отшутиться Редрик. Но его проняло.
Тут он наткнулся на белый тулуп – последняя купленная для него зимняя одежда. Он ему никогда не нравился. Приталенный, длинный с щекотным воротом.
Реду он казался девчачьим, он банально отказался его носить. Тогда отец дал ему свой старый жупан и сказал, что теперь будет – как у всех. Но сейчас он был ему очень рад. Ведь рядом с ним стояла девушка с подходящим размером. Он протянул шубу Далиле.
– Но она же новая, – возразила она, осматривая одежду.
– Видел я ваши балахоны. Дрянное сукно. Я не допущу, чтобы ты что-то себе отморозила, добираясь до города, – почти выкрикнул Редрик, пихая шубу в руки девушки.
Он перестарался, та не удержала равновесие, парень подхватил ее и приобнял.
– Прости, случайно вышло.
– Знаю, – теперь покраснела девушка, ее глаза заблестели. – Спасибо тебе, Редрик.
Парень аккуратно поставил девушку, а сам, порывшись в куче вещей Симона, достал безразмерный мохеровый плащ. Затем пошел на кухню.
Там стояла Валенсия, чинно заворачивая еду в старую скатерку. Она протянула пакет Редрику. Мудрая, предусмотрительная женщина. Ред наклонился и поцеловал гномиху в щеку, забрал пакет и убежал, рассыпаясь в благодарностях.
В конюшне ждал радостно бьющий копытом Смоки. Он любил прогулки и всегда чувствовал, когда приходило время покинуть стойло.
Редрик оседлал его и засунул еду в седельный мешок. Во дворе его уже ждали. Вышли все, кроме Гизмо. Гремлин ненавидел снег, но Редрик видел его морду в окошке, он наблюдал.