– И как ты согласился принять эти отчеты?
– Да разговор выдался тяжелым.
– Этот Бывалый хрен тебя кормил россказнями об их несчастьях и угнетениях, – скорее утвердительно произнесла девушка.
Редрик посмотрел на нее. Выражение лица Далилы было ласковое, а глаза злыми.
– Это…
– Дай сюда, – она выхватила документы. – Я большую часть жизни провела в пригородах Пейсалима, я знаю все их фокусы. Жди здесь, – девушка зашла внутрь.
Редрик и Смоки успели выкурить по одной, когда ругань на неизвестном парню языке вырвалась из открывшейся двери. Вышла девушка и захлопнула ее. Ругань оборвалась.
– Держи, – протянула она ему бумаги. Те на удивление были аккуратно сложены в папку. Редрик проверил цифры. Это уже было похоже на правду.
– Да-а-а, ты мне больше не нужна как попутчица, – борясь с удивлением, сказал Ред. Девушка испуганно уставилась на него. – Ты мне нужна как помощница.
– Ой, иди ты, – засмеялась Далила.
Они отъехали от Самсоновки.
– Как это у тебя получилось?
– Редрик, все просто. Есть хоббиты. Они спокойно сосуществуют с людьми в Пейсалиме, да и не только там. Это достойные граждане – гордый сплоченный народ. У них замечательная культура, кухня и чувство юмора. Хоббиты честно трудятся и отдают должное миру, в котором живут. А есть полурослики. Они давят на жалость, строя из себя жертв, и замечательно этим пользуются. Если и работают, то только на себя и в ущерб окружающим. Лгут и крадут.
– М-да, – после долгой паузы сказал парень. – А все-таки, как?
– Просто они знают об этом лучше нас. И если бы ты прожил с ними столько, сколько я – ты бы знал, как этим знанием пользоваться.
Остаток пути Редрик обдумывал случившееся. Парень вяло поддерживал беседу, но Далилу это не беспокоило. Она рассказывала про пейсалимский быт, про людей и не только людей, что там живут.
Рассказала, по ее мнению, смешную историю про конфронтацию культа Странника и религиозной школы полуросликов. Девушка просто выговорилась, будто радуясь, что ее слушают не прерывая. У нее был приятный голос, так что Редрик даже не вникая мог насладиться компанией девушки.
На придорожной лавке курили Лоуренс и Гизмо. Завидев Далилу, гремлин сплюнул огнем, и передал отцу Редрика что-то блеснувшее металлом на солнце. Подъехав, Редрик состроил вопросительное выражение.
– Просто – маленький мужской спор, – туманно объяснил Лоуренс, приглашая их войти. Выглядело так, будто никто и не удивился появлению девушки.
– Вот отчеты, – сын отдал отцу бумаги Ремы Бывалого. Тот просмотрел их, его брови приподнялись.
– Я уже думал, что придется браться за ружье и самому ехать. Что, эта девушка пробуждает в тебе скрытые таланты? – посмеивался лавочник, кладя документы под прилавок.
– Нет, это – ее собственные.
– Полезно-полезно.
– Ты как, надолго? – как всегда бестактно поинтересовался Гизмо.
– Идти мне особо некуда, – немного грустно ответила девушка. – Я не могу тебе ответить, печной извращенец.
– Вот наглая девка, – захохотал гремлин.
– Ладно, ну и что мы будем с этим делать? – вопросительно глянул на сына Лоуренс.
– Я не буду обузой. Возьмусь за все, за любую работу, – ответила девушка, пока Редрик думал.
– У Валенсии помощниц хватает, – сказал уверенно Ред.
– Я живу на ресепшене, а котел не доверю никому. Со своей работой я всегда справлялся сам, – твердо сказал гремлин.
– Ну что ж, придется тебе ее нанять, – указал Лоуренс трубкой на сына.
– Мне?
– Далила, ты – резидентка? – спросил лавочник девушку.
– Да, пока – да, еще бы год… – тихо, будто стыдясь этого, ответила Далила. – В этом княжестве, – уточнила она.
– Ну вот, ты же тут бригадир. Бригадир регулирует состав смены. Не забыл, сколько у нас «как бы» работающих резидентов?
– Четверо, – улыбнулся парень.
– За скольких потянешь?
– Команда «ух» – работает за двух, кушает за трех, – шутливо отдала честь девушка.
– Замечательно, а то мой сын работал за пятерых, а жрал за десятерых. Спасешь его одновременно и от истощения, и от ожирения.
– Ты наконец признал, что пашешь на мне, как на воле, – молниеносно отреагировал Редрик, тыча в отца пальцем.
– Зато ты сам – здоровый как вол в свои четырнадцать. И заодно жрешь в три горла, бухаешь и дымишь, как сопка. На тебе еще пахать и пахать.
– Четырнадцать? – ошарашено промолвила Далила. Затем вкрадчиво посмотрела на Редрика.