Редрик ткнул борозду железным носком сапога. Бетон не поддался. Он ударил сильнее. Сильнее. Он вложил весь вес в толчок, сбив кусок вздыбленной дороги в яму. Смоки, что стоял рядом, глубоко задышал. Сначала из его ноздрей пошел дым, затем пламя. За несколько секунд оно сменилось с синего на оранжевое, а затем на зеленое. Тогда конь начал плеваться огнем в бетонные гребни. Парень же продолжал крошить дорогу ногами. Их не жгло. Добротные армейские сапоги хорошо защищали.
Бетон стал размягчаться и плавиться. Редрик продолжал бить и топтать. Он вспотел, увидел цветок в своей руке, на глаза снова навернулись слезы.
Удар, удар еще удар. Парень не знал, сколько прошло времени, но дорога вновь стала ровной. На подошву налипли потухшая слюна Смоки и черное крошево. Сапоги стали тяжелыми, да и будто выше на пару миллиметров. Черный налет не отрывался, но парню было все равно.
Отдышавшись, он развернулся и пошел к карете. Подошва не утратила гибкость, но его шаги стали похожи на звуки ударов каменных глыб. Кучер улыбался в усы, он был уже слишком стар, чтобы чему-то удивляться. Но выглянувшее из кареты маленькое девичье личико выглядело испуганным и озадаченным.
Редрик подошел к открытой дверце. Девочка нырнула внутрь и нервно начала теребить манжет платья своей, видимо, матери или тети, так они были похожи.
Женщина медленно поправила рукав и, безучастно обмахиваясь веером, продолжила смотреть в противоположное окошко. Ред перевел взгляд на девочку. Ее обеспокоенное личико показалось Редрику до боли знакомым. Но откуда...
Задорные и милые черты лица, покрытого веснушками, контрастировали с непонимающим взглядом часто моргающих ярко-голубых глаз. Лет десять, не больше. Она теребила длинную рыжую косу, но лишь одной рукой, другую, видимо, не знала куда деть.
Редрик протянул девочке цветок, та быстро его взяла. Гвоздика гармонировала с платьицем белого и кирпичного оттенков. Она хотела что-то сказать, но посмотрев с секунду на неожиданный подарок, зажмурилась. Девочка взяла себя в руки и, развернувшись, стала копаться за сидением.
В руке Редрика оказалось небольшое яблоко – ответный подарок. Нежно салатовое и будто светящееся изнутри. Белый налив. Глаза цвета пасмурного неба встретились с ярко-голубым полуднем. Лазурь и ни единого облачка. Правда, в ее глазах читалась показушная взрослость в виде нагнанной мрачной решимости. Редрик отвел взгляд, это было слишком забавное зрелище.
Он тихо засмеялся. Уходя и смеясь, он поднял руку на прощанье, девочка не выглянула, но старик, сняв потертую шляпу, кивнул парню вслед. Ничей голос тогда не нарушил загадочного молчания. И над трактом разносился лишь тихий смех да хруст бетона и яблока.
На крыльце сидели лавочник с гремлином. На этот раз они не делали ставок, а просто поприветствовали парня. Редрик не хотел спрашивать о Далиле, тем более отвечать на вопросы, связанные с ней. Никто и не рвался, отец лишь сходу отметил закопченные ботинки сына:
– Ты что заснул в них, а Смоки пытался тебя разуть?
– Нет, просто ровнял тракт после прохода какой-то громадной твари. След длиною с тебя, пап.
– Что, сапогами ровнял? – поднял брови Лоуренс.
– Смоки помог.
– М-да, неспокойные времена нынче. Твари всякие, сепаратисты, старые лакеи, что торгуются как посаженные друг на друга два рыжих гнома, а то и три полурослика.
– Что-то убыток тебя волнует больше, чем монстр.
– Чудовищ всех вывели и очень давно.
– Да, прямо всех? Кто?
– Странник, авантюристы прошлой эпохи, чудаки со змеиными зенками, которых потом вывели авантюристы. Много было охотников. Сейчас остались лишь те, кого пощадил лично кайзер, либо малочисленные и хорошо прячущиеся твари. Они далеко и не опасны, в отличие от пустой мошны, которая прямо у тебя под боком.
– Так ли страшен был тот лакей?
– О-о-о… – протянул лавочник, отмахиваясь. – Торговался за каждую запаску, каждое яблочко, каждую кварту березового сока…
– А что с Эденруата сняли эмбарго? – прервал отца сын.
– Ага, вот, – похлопал он вскрытый бочонок с эмблемой эльфийского торгового дома. – Свежий завоз. Ты все пропустил.
– Не-а, я встретил скупого старика на тракте. Помог ему с колесом.
– Славно... он тебе заплатил?
– Не он… – Редрик взял протянутую отцом жестяную кружку. Зачерпнул прозрачной жидкости, вдохнул едва уловимый аромат, выпил.
– Что, тебя полезли наперебой благодарить Адель и Кэтрин Сайдер? – ехидно хохотнул отец.