Редрик прыснул соком на Гизмо, что все это время осматривал изогнутую дугой друзу какого-то кварцевого кристалла.
– Ах ты, падла, готовься к ответочке, – он вскочил с ногами на скамью, попутно надувая щеки.
Лоуренс поддел ногу Гизмо, и тот завалился на спину. Поток огня ушел вертикально вверх. Смоки весело заржал.
– Нет, только Кэтрин. Малышка угостила меня яблочком.
– Ну хоть так. Пошли, у нас на обед фаршированная курочка и баклажаны по рецепту от дамы с полуострова, которая в кои-то веки смогла разговорить Валенсию.
– В рецепте есть сыр?
– А как же, – улыбнулся отец.
– Это я удачно заехал, – вернул улыбку Редрик, хлопая себя по бурчащему животу. – Ты, кстати, знаешь кого-то по имени Деррик?
– А должен?
– Не знаю.
– Ну вот и я не знаю, – сказал отец, хлопая сына по спине, приглашая зайти внутрь.
Понеслись будни, быт перемежался бытом, летние поставки с юга загрузили тракт, а тракт загрузил работой Маккройдов. Лавочник особенно негодовал по поводу блокады островных сепаратистов, что не пускали грузы из Порто Аб’Дудак, а с ними и товары из Абуля, Дур-Симы, Пейсалима и Аройо-Илаго.
Все приходилось доставлять фургонами, и в торговых кампусах было не продохнуть, как от количества купцов, так и от проблем, что они с собой везли. Конец лета и начало осени пролетели словно миг.
Имперская армада под командованием адмирала Передрейфуса разогнала пиратствующие флоты. Это известие так порадовало обитателей кампуса, что Лоуренс, плюнув на сложившийся уклад, пообещал отпраздновать сынов и свой дни рождения.
Наступила двадцать пятое октября. Все сели отметить и выпить за здравие, но закончилось все ожидаемо, но необычно. Валенсия ушла спать рано, а Гизмо, накачавшись лаком для обуви, убежал в неизвестном направление, выкрикивая призывное: «Я охлаждаю, нужно охлаждать… на-на…»
– Скока тебе уже, сына? – спрашивал, уже изрядно набравшийся, Лоуренс.
– Шес… п-тнадцать. Ох е-е-е, совсем старый стал, – сын не отставал от отца.
– Редрик, это – плохо.
– С чего вдруг, это я – так. Тебе вон сорок пять и еще прыткий.
– Да епт, это приятно конечно. Но неприятно будет, когда весной заедет почтальон с письмецом от рекрутера.
– Да у нас самих нормальная «кутера» и без почтальона, тем более бухать до весны – это слишком сильно.
– Но не боись, у батьки есть план…
– Капкан…
– Может быть.
– Расскажешь?
– Не-е-е, не будем тянуть октофага за тентакли, а то прыснет – не отмоемся.
– Как-как?
– Говорю – все в лучшем виде будет. Но если лажанем… ладно, пошли я подарок покажу.
– Блин, а я как-то не это… без презента. Чето не воспитал ты меня.
– Но-но. Ща я тебя так воспитаю, что мамой клянусь…
– Клянись чем-то, о чем я знаю.
– Ты че, мля? Что это значит?
– Я даже про свою мать толком ничего не знаю, не то что про твою. Ох блин, я… извини, бать, – Редрик встал из-за стола, завалив стул. Лоуренс смотрел в пространство, но через секунду встал сам. В его взгляде было помешательство.
– Она мертва! Я ее убил! – крикнул он куда-то мимо Редрика.
– Ни хера себе – откровение, – Ред навалился на хладоблок. – Зачем!? Как!?
– Так же, как и ты убил свою, – фраза отца огорошила парня. После нее на Редрика начало накатывать. – Чтобы продолжить влачиться по этой помойке, и чтобы это повторялось – снова и снова.
Он бил кулаком по столешнице, пока ножки стола не сломались все разом.
– Вот знаешь, что? – сипло спросил Ред.
– Ну? Давай.
– Вот не посмотрю, что ты мне батька.
– И?
– Поколочу, клянусь всеми богами всех народов и Странником на сдачу – поколочу.
– Кого поколотишь? Батьку? А чем орудовать собрался? Или попытаешь счастье на кулаках?
– Почти.
Редрик напрягся и поднял хладоблок. Крышка открылась, и из каменного ящика выпало с десяток бутылок фискгордского светлого, разбившись вдребезги. Парню добавилось еще одно горе в комок желчи, что подступил к горлу.
– Что, хочешь вместе с Гизмо пойти охлаждать?
– Да завались уже! – злость придала парню сил. Он поднял каменный ящик над головой. – Да за такие рамсы, такого родителя как ты, должны… берут… – Редрик задыхался от усилия и гнева.
– Ну-ну, я слушаю, – лавочник закатывал рукава.
– Таких как ты – берут менты!
Ред бросил в отца хладоблоком, в надежде, что тот, из-за скупости, не даст разбиться ценной вещи. Сработало. Лоуренс поймал ящик, но инерция заставила его отступить. Он оказался у дверного проема в гостиницу. Редрик бросился ему под ноги, пытаясь завалить. Вышло. Они кубарем, вместе с хладоблоком, укатились в дверной проем. Хлопок. Падение во тьме. Углом хладоблока больно припечатало по ребрам.