Всего известно четыре вида гоблиноидных рас, точнее раса – одна, но имеется четыре стадии развития ее индивида. Это непосредственно – гоблин, орк, тролль и огр. Как ранее заметил полковник, гоблиноиды бесполы, хоть и имеют явные мужские черты. Половых органов у них также не было. Точнее привычных. Была клоака. А размножение имело место в виде ритуала «омута рождения».
В поселении гоблиноидов вырывался бассейн, что заполнялся нечистотами, почвой и осадками. При его переполнении проводились выборы достойного кандидата на продолжение рода. Избранного подготавливал шаман поселения. Далее его расчленяли и, еще живого, бросали в омут.
Начинались «схватки земли». Кровь смешивалась с массой омута, формируя тела. Обычно один избранный мог породить до сотни отпрысков. А сам имел возможность переродиться в более почетную форму. Гоблин в орка, орк в тролля, тролль в огра. Огры никогда не участвовали в ритуалах. Хотя это было точно неизвестно.
Отпрыски всегда будут гоблинами, хотя если избранным становился кто-то солидней, то был шанс рождения орка. Если избранный при прошлой жизни, по толкованиям шаманов, оказывался достоин, то он сохранял память, а из его рук и ног рождались его младшие копии. Они часто становились телохранителями предка. Новорожденных гоблиноидов называют «почвяками», цвет их кожи совпадает с цветом почвы, что их породила, далее они становятся зелеными, а затем черными – «парнями» и «братками» соответственно.
Перед Редриком будто открылся параграф, посвященный северным народам, из его любимого атласа-путеводителя, который тот недавно перечитал от корки до корки.
– Я, конечно, извиняюсь, но как человек с образованием, в свое время защитивший проект по гоблиноидам на курсе расового антропоморфизма… – откашлялся волшебник. Он тоже, как и Ред, долго рассматривал тролля, – ...не могу не заметить, что вы, браток – удивительный индивид. Занимательно и беспрецедентно. Вы бы оказались желанным гостем на лекции Урсулы Кребер, – он продолжал щелкать пальцами правой руки, значительно увеличив темп.
Тролль с улыбкой удовольствия выпустил клуб дыма и заговорил довольно приятным баритоном:
– Всегда рад услышать комплимент от профессионала, я действительно много работаю над собой. Но в большей степени это заслуга моего коллеги, – тролль постучал в деревянную дверь.
– Я занят, никого не впускай, Грей, – прозвучало оттуда.
– Прости-прости, – слегка повысив голос, прогремел тролль. – Где мои манеры. Грей Вебер – криминалист отдела по вопросам резидентов, – он сопроводил представление манерным жестом.
– Гарен Кэссиди – магистр магии, всякой, но не всей.
– Редрик Маккройд – бригадир волостного кампуса при поселке Южный, – на всякий случай тоже представился Ред.
– Что ж, господа магистр и бригадир, не смею вас задерживать, – он постучал в металлическую дверь. – Вам туда?
– Да, – ответил Кэссиди.
– Там уборщик, но он уже должен закругляться.
– Да-да, я все, – дверь открылась, из нее вышел гремлин в закопченном комбинезоне, шапке с козырьком и, зачем-то, приклеенными усами из ворса для щеток. Он держал шпатель и мешок. – Никаких выделений, жидкостей и прочих разводов. Чисто чистит трубочист, но я не он – поэтому не пачкаюсь сам. Принимай помещение, браток.
– Спасибо, бугор, – Вебер бросил уборщику монетку. Тот ловко поймал ее в кармашек на пузе, смущенно поклонился и убежал. – Любят малыши, когда их «буграми» зовут, – увидев непонимающий взгляд Редрика, тролль добавил. – Особенности размножения у ребят похлеще наших.
– Найти бы хороший труд о гремлинах, а то даже в атласе-путеводителе по империи одна страничка, – пробурчал Ред себе под нос.
– Трактат «Недра» ректора Карлоса Мендосы, – подсказал Гарен, провожая взглядом уборщика, затем обернувшись к Реду, добавил, отвечая на вопрос в глазах парня. – Я – библиотекарь.
– Приму к сведению.
– Ладно, заходи. Ох епт. Нет, не заходи.
Воздух внутри помещения колебался, словно над костром. Перегретые металлические поверхности раскаляли воздух в комнате.
– Убрался так убрался, гремлины – настоящий бич криминалистики. Хоть и крайне полезный народец, – прокомментировал заглянувший в металлическую комнату Вебер. Затем, смяв окурок сигары, вошел в кабинет Лекса Сайдера.
Кэссиди, ругаясь вполголоса, оставлял в воздухе черные росчерки растопыренными пальцами. Они складывались в магический круг, наполненный рунами. Закончив фигуру, он дотронулся до нее ладонью, тихо и монотонно зашептав. Из его рта пошел пар, а стены комнаты стали остывать и изгибаться. Он дернул щекой – они распрямились. Стало прохладней.