– Замечательно, теперь ты меня обломал.
– Лучше отдавать долги сразу. А еще лучше никогда их не иметь. Тем более не связываться с местными ростовщиками, особенно с гелетами полуросликов.
– Обуют?
– Они-то? Будешь слушать батьку – не обуют… а вот Гизмо сейчас обует нас обоих.
Лоуренс показал подбородком на арку в стене, что ограждала сквер. В нее въезжал Гизмо верхом на оседланном Смоки. Через седло было перекинуто что-то, похожее на верхнюю одежду, а гремлин держал в руках две пары обуви. Ботинки Лоуренса и «грохочущие» сапоги Реда.
***5***
– Я сегодня побывал в трех странных местах, – говорил Гизмо, пока мужчины обувались. – В первое я попал, когда вышел из-за стола. Там было холодно – мне не понравилось. Во второе меня перенес это шароголовый мудак. Там было никак. В третьем я был только что. Там было тепло – мне понравилось.
Сапоги Реда были теплыми на ощупь.
– Ну и? – поинтересовался Лоуренс.
– Ну и теперь я тут, – пожал плечами Гизмо, спрыгнув с коня.
– Мутные вы ребята, гремлины. Темнить любите.
– А как же, мы вообще света не любим – тоннельщики мы.
– Сверистельщики вы, – надевая свою старую кожаную куртку, пробурчал Лоуренс.
– А это что?
Редрик держал на вытянутых руках плащ необычного покроя. Дорожный пыльник, черный как уголь, хоть и слегка потертый. Тяжелый и плотный, в таком не страшно ни одно ненастье.
– Подарок. Ты стал кидаться утварью, а затем порталами, так что мы не дошли до моей комнаты. Он ждал тебя там.
– Это. Это то, что нужно, – осматривал Ред плащ со всех сторон.
– В смысле?
– Этот магистр Кэссиди, когда подтверждал наличие склонности к магии, обнаружил проблему. Это связано с тем, что мне ставили блокаду. Мне все время жарко из-за этого. Он посоветовал постоянно носить плотную верхнюю одежду, например, мантию или пончо.
– Какой-то совет от противного, – почесал подбородок лавочник.
– Это да, но с магией всегда все мутно. Ох ептыть, совсем забыл…
– Поблагодарить отца за подарок?
– Это тоже, но я про лежак, надо его вскрыть.
– Интересно.
– Да, и спасибо, пап. Не знаю, как ты это делаешь, но ты всегда давал мне то, что действительно было нужно. Я очень это ценю.
– Смотри сопли не размажь, он, конечно, не новый, но будет обидно. Глянь сюда.
Отец отвернул заднюю часть ворота пыльника. Там был пришит армейский воротничок с надписью: «Маккройд / Черный Канцеляр». Ткань ворота была потрепанной.
– Это твой старый плащ, – уверенно сказал Ред.
– Ага. Выиграл его в карты у особиста, когда был чуть старше тебя. Он мне хорошо послужил, но, когда я набрал вес, он стал мне мелковат. Вот и лежал, ожидая нового владельца.
– Вещь с историей. В ней память предка. У нас такое уважают, – ввернул свои пять дукале гремлин.
Редрик надел теперь уже свой, новый, хоть и не очень, плащ. Он лег по фигуре, но был слегка великоват. Несколько крупных карманов, капюшон и разрез для верховой езды – оптимальный набор для потребностей парня. Полы пыльника опускались слегка ниже колена, сапоги Редрика оставались на виду. Наконец, закончив вытряхивать воображаемую пыль, парень засунул руки в карманы.
– Так как – отпуск? – спросил Гизмо. – На дорогах голяк, гномка управится.
– Скорее командировка, у нас полно дел.
– Это каких? – спроси парень.
– Сначала в филиал Вольноградского банка, – Лоуренс посмотрел на гремлина. – Затем пойдем глянем на Каднификара.
– Ка-ка-ко-когда? Он тут? – задохнулся Гизмо. – Он же такой… Каднификар – такой крутой, драконы, ой драконы такие крутые, – залопотал он словно ребенок.
– Потом в купальни, похаваем и в Школу архи-рациональной арканизации гуманистического ассоциативизма. Поставим тебя на учет в Шараге, сынок.
Четверо вышли из сквера на маленькую площадь с фонтаном, от нее вниз вела широкая лестница. Говорили, что количество ее ступеней равно количеству избраний Ауринка верховным королем Нефраера. По крайней мере, известному истории количеству. Так что раз в десять лет она увеличивается на одну ступеньку. Длинная лестница.
От нее нужно было свернуть и пройти вдоль гарнизона конной полиции, банк находился в нескольких кварталах от него. Отец задержал сына у металлической ограды и показал на плац. Там проходило утреннее построение или что-то вроде того. Жандармерия выстроилась в шеренгу перед фигурой в черном доспехе.
– Ну что, ездовые обезьяны? – прозвучал громкий знакомый голос. Это был мастер-сержант Эшберн. – Вы не уложились по времени в норму. А ну разбежались и построились по команде, я считаю.