– Ящики таскать – не на рояле играть, пальцем больше, пальцем меньше, – смущенно отшутился Ред. Гремлин был очень серьезен.
– Я думал, что у меня один сын с гнусной рожей, теперь их двое, – хохотнул Лоуренс.
– Рожа у нас одна на двоих, – повернулся к отцу Редрик.
– Я в курсе.
– А что ты сделал с моим пальцем? – спросил Ред у гремлина.
– Съел, – лавочник с сыном озадаченно глянули на него. – Я был обязан – это акт почтения к жертве.
– Ладно, – выдохнул Ред.
– Прости и за это, но этот ритуал – священен для моего народа. Я даже не думал, что ардиендо может стать человек. То, что ты сделал, – значит очень много для меня, – Гизмо спрыгнул на землю. – Возможно, даже намного больше, если все получилось.
– В смысле? – спросил парень.
– Не буду накликать, если на то будет воля предков, я расскажу тебе первому, – он сделал ритуальный жест, приложив руку ко лбу.
– Опять темнишь, – пожаловался Лоуренс.
– Да-да я, – весело запрыгал гремлин, затем пустился бегом к драконьему логову. – Я был возжен, я всех сильней, я факел среди фитилей! – выкрикивал он, по дороге изрыгая струи теперь уже черного пламени в небо.
– Пойду его поймаю, пока он дракону хату не подпалил, – направился лавочник по следу возбужденного гремлина. – Ты идешь?
– Да, но дай пару минут. Тут еще где-то летают мои старые руки. Нужно попрощаться.
– Ты вообще, как?
– Дракон – не баба, улетел – не залетел.
– Не плохо, – прыснул лавочник. – Но оставь это. Жизнь разных людей складывается по-разному. Когда я ее видел в последний раз, она раскаивалась. Молодая запутавшаяся дурочка, но и тебе рано черстветь.
– Приму к сведению, – хрустнул новыми пальцами Редрик.
– Вот паршивец.
***3***
Оглядев песчаный круг, Редрик присел у маленького завихрения воздуха. Оно носило по спирали черный прах, который недавно был частью парня. Ред сунул в завихрение руки, нарушив воздушный поток. Прах разлетелся, но новый порыв ветра подхватил его и понес к морю.
– Прощайте, вы мне хорошо послужили, – ему было немного грустно.
– Эй, дядь, ты что посерить присел? Тут, такое нельзя, дядь. Это – драконий толкан.
Редрик встал, обернувшись на голос. Вид его обладателя удивил Реда больше, чем человеческая форма Каднификара. Из тоннеля коллектора показался человек. В одной руке он нес надкусанную палку колбасы, другой – толкал перекладину крупной грузовой рикши. Ее содержимое было надежно скрыто плотным отрезком сукна.
– Сука, поребрик. Никак не запомню. Кто так строит? – послышался скрип, рикша дернулась и остановилась, упершись в каменный выступ.
Редрик подошел к невысокому мужчине неопределенного возраста. Лицо вырожденца, по которому будто врезали топором, резко контрастировало с осмысленным и искренним взглядом больших карих глаз. Еще больший гротеск человеку придавал карнавальный костюм зеленого дракона и скрипучие клоунские ботинки.
У парня был похожий, но то был детский костюм гремлина. Он достался Реду, когда тому было лет пять. Гизмо уехал на пару месяцев, а Редрик переодевшись, притворялся им. Благо инспекция, проезжая через Южный, добиралась до кампуса уже в мясе. Подмены никто не заметил.
– Драконий толкан? Он что, как котик, оправляется в песочек? – только и смог спросить Ред.
– Ну да, а куда же еще? – пожал плечами вырожденец.
– Священное место и параша по совместительству, – проворчал себе под нос парень.
– Для гремлинов – священное, – поправил человек. Затем деловито помахивая колбасой – продолжил. – Фумус – супруг Мико, вылепил первого гремлина из своего кала. Прародительница драконов его все время задалбывала, даже не давала спокойно похезать. Вот у него и фляга засвистела один раз в отхожем месте, да так, что вылетела первая искра творения и зародилась жизнь. С тех пор гремлины и служили драконам верой и правдой. А больше всего слуг было у драконьих королев-матерей.
– Гонево какое-то, – придя в себя от услышанного, сказал Ред.
– Чистые факты, я – эксперт, – ткнул себя колбасой в грудь мужчина.
– Я вижу, – скептически осмотрел собеседника парень.
– Не надо, дядь, я учился, правда, на прованта. Правда, не доучился, но честные пять лет отсидел на скамье, – человек мечтательно уставился на песчаный круг. Откусив колбасы, он продолжил с набитым ртом. – Меня всегда манили загадочные создания прошлых эпох и места их обитания. Подземелья всякие и прочее. Двадцать лет назад я бросил Шарагу, когда услышал, что Каднификар будет сопровождать легион в переходе к южному Фронтиру. Я записался в войска, и напросился на распределение. Правда, пообщаться не вышло, да и на полпути между Фронтиром и Дур-Симой нас ночью прижали мутанты. Мне тогда вмазали в зубы пикардом, правда, свои же – приняли за одного из этих.