– Это только к лучшему. И даже если что-то пойдет не так – меня не найти. Я лучше всех знаю эти тоннели, – он осекся и помрачнел. – Кроме старика крысолюда и тех наглых тартланцев.
– Это проблема?
– Нет, – к Искандеру вернулось обыденное выражение. – Просто добрая профессиональная зависть.
– Зависть никогда не бывает доброй, – потряс свертком парень.
– Может, и так, – пожал плечами Залаз. – Помоги еще немного, дядь, я отогну бортик и отопру погреб, а ты наклони тачку. Подкинем дракону хавчика.
– Добро.
Редрик снова обошел рикшу сзади и, навалившись спиной, поддел ее днище. Послышался скрип петель, лязг ударившего о землю люка. Ощутимо потянуло холодом по ногам. Топот скрипучих башмаков.
– Вот, сука. Кристаллы паленые, третий прогон по ходу. Все разворовали, так еще и нахлобучивают, – глухо прозвучали жалобы Залаза.
– У вас все в порядке? – парня напрягало стоять в такой позе.
– А, прости, дядь. Просто злость берет. Наваливай, им уже ничего не будет.
Колени разогнулись, спина напряглась. Грохот и чваканье. Что-то хрустнуло. Тачка стала легкой, Ред опустил ее и обернулся.
– Да, им хуже уже не будет, – ошарашенно промолвил парень, глядя на лестницу, что уходила вглубь подвала.
Трупы. Мужчины и женщины. Люди, гномы, зверолюды. Ребенок, года три – совсем худой. Они один за другим пропадали в темноте, сопровождаемые пыхтящими звуками. Человек тяжело трудился, чтоб у монстра было чем перекусить.
Наконец Залаз выбрался из подвала, его лицо раскраснелось, в правой руке он держал мясницкий крюк. Искандер, взглянув на труп ребенка, пнул его своим клоунским башмаком. Скрип, чвяк, хлоп. Отголосок маленькой жизни скрылся в погребе.
– Какой мелкий, такого и рубать не надо. Каднификар их «хрустиками» называет.
Редрик продолжал мрачно смотреть вглубь черного проема. Холод и темнота, нож мясника и зубы чудовища – конец истории.
– Только эльфов нет в последнее время. Дракон их особенно любит. Они – живучие до голода, ну или их кто другой собирает? Хрен его знает, – обыденным тоном продолжал Залаз.
– Это, что сейчас, сука, такое было? – Редрик перевел взгляд на гротескного человека.
– О, дядь, я знаю этот взгляд, – Залаз почесал нос. – Ты не в праве серчать на него. Эти люди не нужны городу, для них здесь нет места. Вот они и оказываются под ним. А в преддверии зимы спать на мокрых камнях – плохая затея.
– Почему их не хоронят?
– Где? Тут везде катакомбы и камень. Кладбища и так переполнены, да и только для благородных они. Кто их будет вывозить?
– Я видел дворников.
– Если им не в лом – кидают в коллекторы, если в лом – в переулки. Вывозят только совсем смердящие тела и тех, у кого лепра была. Пойми, дядь, тут и дракон сыт, и улицы трупьем не воняют. Нет заразы и гор гнили. Это может и грязное, но нужное дело.
– Вы один этим занимаетесь? – Редрик начал брать себя в руки.
– Нет, дядь, один бы не справился. Гремлины помогают, да и добрые люди вроде тебя.
– Что же это за мир такой? – Редрик зажмурился и выдохнул. Открыв глаза, он увидел протянутую левую руку человека.
– Какой есть, другого-то – нет. Но спасибо, дядь, что помог его сделать немного чище.
Редрик молча осмотрел ладонь человека. Непропорционально большая, в сравнении с габаритами владельца. Вся в старых мозолях, ожогах и царапинах. Похожа на его собственную, за исключением татуировки на тыльной стороне ладони. Ухмыляющаяся харя гремлина в драконьей пасти.
– А что, у драконов сзади тоже зубы? – с непроницаемым лицом спросил парень, слабо пожимая протянутую руку.
Залаз, глянув на свое тату, нахмурился. Затем его брови взлетели, и он разразился смехом, еще более скрипучим, чем его ботинки:
– Скре-е-ке-ке-ке-с-ке, хр-скр, ке-ске-ске...
Насмеявшись вдоволь, он утер слюну правым рукавом. Крюк звякнул.
– Ну ты мочишь, дядь. Ладно, мне надо порубать маленько, прикрой за мной люк, и так холод навыпускали.
Человек, что успел побывать рабом, аколитом, легионером и драконьей сиделкой, скрылся под закрытым люком в подвал. В то время что вырожденец смеялся над вопросом Редрика, парень не разделял его веселья. Даже когда тот остался один, его взгляд скользнул в сторону центра города. Ред стоял с таким же лицом, как тогда, когда глядел на то, что осталось от его рук.
Злости не было. Он не злился ни на Каднификара, ни на Залаза. Они не занимались ничем, в чем Редрик мог бы их порицать. Залаз – странный, но честный и по-своему ответственный. Он просто следит за своими подземельями и никому не мешает. Каднификар – убивает и ест людей. Но он дракон – чудовище, да и первое делает по указке кайзера.