Сами люди постоянно убивают друг друга, а иногда, как во времена Пожирающего Хлада, другого выхода, кроме как убить и съесть ближнего – нет. Ред не жил в те времена, он не имел права одобрять или не одобрять то, что тогда делали эльфы ради выживания. Но то, что происходило сейчас, вызывало у парня еще далекий, но надвигающийся, словно волна, гнев.
Редрик чувствовал, как он медленно подходит, но его приближение звучало не как рокот моря. Это были удары. Глухие удары тяжелого сердца под выжженным шрамом, гулкие удары тяжелого тесака по мясницкой колоде в холодной тьме, гремящие удары черных сапог, сопровождающих печального путника. Он хотел покинуть это место.
***4***
Редрик обошел домик Каднификара. Заглянул внутрь. Никого. Пропали и вещи, что парень оставил, отправляясь проводить ритуал. Милая обстановка. Место, в которое хотелось бы вернуться, – лучшая из клеток. Парень обернулся, его ждали в некотором отдалении, за воротами. Трое знакомых, столько же незнакомцев. Редрик направился к ним.
Лоуренс водил мундштуком трубки по странице атласа-путеводителя своего сына, который всегда лежал в сумке у Смоки. Редрик всегда держал его там на случай, если его скакун вздумает перенести своего хозяина в незнакомые края.
Лавочник, слегка наклонившись, что-то разъяснял невысокой девушке. Она стояла спиной к парню. В игривом сплетении черных волос виднелась россыпь заколок в виде цветков фиалки. Завиточки и цветочки.
Обновленный гремлин уже оделся. Рядом с ним стояла еще одна девушка. Она была выше первой, но легкий наклон не давал возможности определить, на сколько. Одной рукой она зачем-то завела прядь платиновых волос за ухо, хотя ее свободную прическу и так поддерживала крупная заколка в виде ивовой ветви с парой сережек. Другой рукой она играла с ухом гремлина.
На лице девушки застыло умиротворенное и нежное выражение, будто та гладит домашнего любимца. Гизмо, отвернувшись, скрестил руки на груди. Он весь надулся, показывая, что эти нежности – ниже его достоинства, но по сальной морде было видно, что ему нравится.
Смоки же устроил игру в гляделки со светловолосым парнем. Человек глядел задумчиво, шоргон – иронически. Было видно, что даже в этом странном противостоянии с конем парень пытается держаться уверенно и с некоторым превосходством, хоть и скрывающимся за некоей сдержанностью. Аристократ.
Улыбка тронула губы Редрика. Идиллия в двух шагах от бойни. Он ступил на мощенную плиткой дорожку. Удар каменной глыбы. Тяжелые шаги выдали его присутствие. От этого звука ребята одновременно дернулись. Они постепенно сходились в кучку, наблюдая за приближающимся Редом.
Гизмо замахал двумя руками. Смоки приветственно ржанул. Лоуренс, помотав головой, выдохнул.
– Ну что, нашел что искал? – пустил клуб дыма лавочник.
– Да, но теперь они часть океана. Горсть черного праха в черных волнах.
– Ой, мля, – выдохнул отец, прикрыв глаза. Помотав головой, он вновь открыл их, его взгляд был еще ироничнее, чем у Смоки. – Ладно, лирик, что же тебя там так задержало, что школьцы от Лицея добежать успели.
Школяры. Похоже, из благородных или просто богатых семей. Парень – в расстегнутой темно-синей шинели, под ней черные гимнастерка и штаны с сапогами, армейского образца. На девушках – теплые платья цвета его шинели, с юбками до середины колена. Белые пелеринки, фартучки и гольфики. На ножках – черные лакированные туфельки. Редрику понравилась школьная форма.
– Просто нашел осознание того, что мир для человека сложен настолько – насколько он может себе это представить, но и настолько прекрасен – насколько сильно можно зажмурить глаза, – Ред театрально прикрыл глаза четырехпалой рукой.
– Ну так сходи еще пару раз, может, наберешься ума-разума. – постучал мундштуком себя по лбу Лоуренс.
– Нет уж – там темно, холодно и компания неприятная.
– Вот и зря. Разум – самый весомый атрибут могущества. Следует хвататься за любую возможность для его обогащения. Ведь знание – это богатство, что всегда влечет за собой остальные блага. А стремление к могуществу – цель каждого, – донесся приятный, хоть и резкий девичий голос.
Редрик отвел руку и оглядел группу ребят. Взгляд оливковых глаз блондина метался между ужасным шрамом на груди Редрика и покалеченной рукой. Его лицо выражало отстраненную доброжелательность, но Ред видел, что тот что-то обдумывает. Девушка пониже глядела на блокаду Редрика. Хотя ее голубые глаза бегали, она просто откровенно разглядывала обнаженный торс парня. Ее лицо казалось слегка знакомым.