– Погнали дальше по плану, потом зайдем в одно место, я угощаю.
***5***
Восточный тракт шел вдоль реки Колымы, что протекала через столицу. Над ней располагался Базарный район, территория крупного авторитета – Севера. Будто потешаясь над этим, полковник поселился прямо посреди бандитской территории, рядом с банным комплексом, что тоже неофициально принадлежал Северу. Угол Закаэля Отрекшегося и Углежогов.
Работники кампуса подошли к двухэтажному зданию красного кирпича с черепичной крышей. Правда, это едва угадывалось под зарослями плюща. На открытой веранде стояло плетеное кресло-качалка, накрытое пледом. Двор был зелен, несмотря на приближение зимы. По краям его обрамляли трехцветные амаранты. Красный, серебристый, белый – кровь, шрамы, старость. А земля была сплошь устлана барвинком, словно могильник.
Судя по надписи на почтовом ящике – полковник с капитаном жили вместе. Редрик, не церемонясь, засунул сверток с запрещенным табаком в почтовый ящик главы городского ополчения. Давление в пальце. Парень вынул руку. Под огрубевший ноготь влез шип акации, но не так глубоко, чтоб причинить вред. Лишь странное ощущение, которое, впрочем, прошло, когда гремлин в очередной раз начал ныть и подгонять людей.
Всего в городе было два крупных общественных банных комплекса. Один находился около Гранд Цирка, к югу от центра, а около второго остался ждать Смоки.
Ни коней, ни шоргонов. В купальни не пускали никого с копытами, хвостами, повышенной лохматостью и количеством ног, отличным от двух. Так было написано на табличке, около которой стоял самый широкомордый орк охранник, которого Редрику приходилось видеть.
– Зверолюды?
– Человекообразные.
– Кентавры?
– Нет.
– Арахны?
– Они выдуманные.
– Рыболюди?
– Только русалы, но лишь по приглашению.
– Людоящеры?
– Только гремлины и только в отдельное помещение.
– Мы не людоящеры, – вмешался в разговор Редрика и орка Гизмо.
– Да мне побоку, – поковырял мизинцем в носу орк.
– Редрик, ты бы его еще в театр сводил, Смоки, конечно, практически член семьи, но владелец устанавливает правила, пошли уже, – потирал глаза лавочник.
– Но тут даже нет стойл.
– Да у него весь мир – и стойла, и кормушка. Кто-кто, а он не пропадет.
– У вас есть закурить? – снова спросил Ред у орка.
– Есть, но внутри курить нельзя.
– Нет, просто поделитесь с конем папироской, если заскучаете.
– Да? – орк с интересом глянул на Смоки, тот вопросительно наклонил голову на бок. – Невиданный опыт – залог сохранения себя, – пробухтел охранник себе под нос.
Орк уже был практически почерневшим. Гоблиноиды верили, что чем больше новых ощущений ты получишь до размножения – тем больше шанс переродиться в более крупную свою ипостась.
– Так как? – поднял брови Редрик.
– Ладно, только отстань от меня.
– Спасибо, браток, – Ред благодарно кивнул, заодно преувеличив зрелость гоблиноида. Тот, хмыкнув, подвинулся с прохода.
Высокие потолки, колонны, барельефы, фрески, изображающие откровенные сцены, и каменная кладка. Здание общественных бань было хорошо отделанным и добротным, как изнутри, так и снаружи. Купальщиков в вестибюле оказалось мало, люди отогревались после ночной смены и делились впечатлениями. Скучные и пустые разговоры.
Троица подошла к стойке. За ней на барных стульях сидели полурослик с гремлином. Они играли в шахматы. Был ход гремлина, но тот наугад тыкал когтем фигуры, следя за реакцией своего соперника и явно не зная, как ходить. Его чешуя была светлой и гладенькой – совсем юнец, лет пять-восемь.
Гизмо, подтянувшись, сел на край стойки.
– Если походишь этой пешкой, а затем сделаешь рокировку, то выстроишь малый хребет Ноктиса, – теперь уже ониксовая рука потыкала в фигуры. Молодой гремлин раздраженно глянул на Гизмо, но тут же изменился в лице.
– Эль Каднифико, – пропищал он, складывая руки в религиозном жесте, означающем захлопнувшуюся над головой пасть.
– Не знал, что ты играешь, – задумчиво глядя на доску, пробурчал Ред.
– Все гремлины играют – это древняя традиция, что передали нам создатели. Ноктис всегда говорил, что дрязги мелких людишек похожи на детскую игру. Вот вместе с Фумусом он и создал игру для взрослых – шахматы. В то время фигурами были застывшие в породе наши предки, а победитель забирал к себе в свиту все съеденные фигуры соперника.
– Интересный факт, я об этом не знал, – потер подбородок лавочник.