– Вот еще один. Каднификар – прямой потомок Ноктиса, и я надеюсь с ним когда-нибудь сыграть, – черный коготь постучал по доске.
– Ка-ка-каднификар, такой крутой, ко-когда он сделал это с-с вами, Эль Каднифико?
– Сегодня, молодой брат, – хлопнул по плечу юного гремлина Гизмо.
Изо рта гремлинов стали вылетать клубы дыма, сопровождаемые шипением. Интонации молодого гремлина были вопросительными, а Гизмо что-то утверждал. Закончив странный обмен сигналами, Гизмо снова похлопал своего сородича по плечу, а тот, спрыгнув со стула, замельтешил вокруг полурослика.
– Зебулон-Зебулон. Отгул-отгул.
– Опять? – полурослик, хоть и слегка оживился, но не разделял бурных восторгов коллеги.
– Ползарплаты и мешок угля. Очень надо.
– И спиртовые таблетки.
– Да-да, все будет. Можно? – гремлин нервно дергал полурослика за штанину.
– Ну беги, только завтра чтоб не опаздывал.
– Да-да! – прокричал юный гремлин, уже пробежав полвестибюля.
– Так, секунду, – Ред ударил кулаком по ладони. – Так эти шипения и скрежетания – ваш язык?
– Вообще – да, еще дым. Форма клуба – образ эмоций. Правда, у нас есть и второй, его придумали нам вы.
– Господа хорошие, не задерживайте купающихся своими этническими экскурсами, таки понятно вам? – обратился к ним полурослик, складывающий фигуры.
Редрик огляделся, очереди не наблюдалось. Лоуренс достал кошель и тряхнул им, привлекая внимание работника бань:
– Таки, если уважаемый хоббит нас обслужит – не будем.
– Другой разговор, – потряс рукой Зебулон, доставая гроссбух. – Таки куда вас определить? Мужская, смешанная, свое, наше? Только, я извиняюсь, банщиц в такую пору нет и бар закрыт, – развел руками коротышка.
– Смешанная. Полотенца и прочее – ваше. Вот, – не считая бросил Лоуренс монеты на стойку.
Полурослик посмотрел в глаза лавочнику, а затем пересчитал деньги и выдал сдачу. Далила расказала Редрику, что если уважительно назвать полурослика-торгаша – «хоббитом», а затем глядя ему в глаза расплатиться, то он не обсчитает, возможно, даже возьмет меньше, чем нужно. Маленький народец ценил уважение даже больше звонкой монеты. Похоже, лавочник об это прекрасно знал.
– Пройдите в третью купальню, уважаемые. Это через галерею, затем направо, там вам все выдадут. Обратно – так и идете, взад-назад. Я сильно извиняюсь, вас бы отвел Пабло, но ваш товарищ его сам куда-то увел.
– Не заблудятся, – ответил за людей Гизмо. – Ты давай фигуры расставляй, а то руки чешутся сыграть.
Идя с отцом в купальню, Ред вдруг понял, что в кампусе никогда не было шахматной доски. Они там даже не продавались, как и другие игры: шашки, нарды. Это не говоря о «Трех королевствах» и «Гномах и Гоблинах». У парня были лишь карты и набор игральных костей, и то доставшиеся от братьев Жмых, когда те квартировали в кампусе.
Пройдя по указанному пути, они зашли в просторный предбанник. Там около металлической дверцы стоял полный человек, с подбородком, что практически заменял ему шею. Если у Каднификара подбородков было штук десять, то у работника бань – один, но размером со свиной пузырь.
Он был лыс и одет в тогу. Евнух. В смешанных банях всегда работали евнухи. И хоть традиция делать из мальчиков-слуг евнухов сохранилась только в юго-восточных княжествах, но некоторая их часть переезжала и на север, где тоже находила себе место.
Редрику стало слегка не по себе:
– Слушай. Зачем было идти в смешанную?
– Так они просторнее, чаще убираются, да и все равно сюда одни мужики ходят. Какая разница? Вот на южных островах… – поднял взгляд лавочник. – ... там смешанная баня – это действительно смешанная баня.
– Действительно, – пробурчал Ред, встречаясь с безразличным и слегка заспанным взглядом евнуха.
Толстяк, увидев подошедших двоих мужчин «налегке», дернул пару раз за один из шнуров над дверцей, а затем открыл ее. За ней был желоб. Из глубины здания донесся перезвон. Через несколько секунд, с веселым «у-и-и-и» по желобу съехал гремлин, держа два банных комплекта.
– Только из стирки, сам сушил, – отрапортовал он.
Евнух, забрав их, легонько махнул пальцами, на что гремлин кивнул и ушел.
– Мыло и прочая парфюмерия – внутри, уносить – запрещено. Одежду оставляйте мне – мы освежим. Приятного омовения, – прозвучал голос восьмилетнего мальчика из глотки крупного мужчины.
Купальня состояла из двух помещений. В первом из стен били потоки воды разной температуры, тут можно было помыться, встав под один. Второе было за ширмой, там находилась общая ванна размером с бассейн.