– Буду, полковник, буду. Только называйте меня по имени.
– Хорошо, Анна. Тогда ты – тоже.
– Хорошо, Энвин.
– Это не мое имя...
Глава 3
***1***
– Принял жестко, одно слово – мент.
– Я уже думал, что можно расслабиться, но что-то еще больше поднапрягся, – устало говорил Редрик, разминая шею.
Отец и сын возвращались из купальни. Они шли по расписанной фресками галерее, чистые и в освеженной одежде. Правда, мысли их были слегка грязноватыми.
– Не бери в голову. Да, и ты видел? – лавочник многозначительно поиграл бровями.
– Разумеется. И я бы не сказал, что ничего не выросло. Там все вполне ладно и волнующе.
– М-да, невидимость в облаке пара – такое себе прикрытие.
– Спрятать можно нераспустившиеся бутоны, но слегка раскрывшийся в смущении цветок не скроется от жадной до нектара пчелки.
– Понравилась капитанша? – потыкал локтем лавочник сына под ребро.
– Мне вообще красивые девушки нравятся. Да и этот магистр Кэссиди очень заразительно стихи читает, возможно, даже ей читал, раз они знакомы.
– Видимо, такой себе он поэт, раз она его не запомнила.
– Маг-поэт. Похоже, если это совмещать, можно крупно налажать.
– Завязывай, рифмоплет, и с чего это мы в твоем понимании – пчелы.
– Вечно работаем, да и залетаем постоянно куда не просят, – пожал плечами Ред.
– Пчелы… – протянул лавочник, почесав шею.
Они вышли в вестибюль, там их ждало маленькое столпотворение у стойки. Гизмо не было видно за спинами людей, зато Смоки со своим новым широкомордым приятелем возвышались среди зевак. К неудовольствию собравшихся, отец с сыном легко протолкались к причине общего внимания.
У полурослика остались загнанные в угол король под прикрытием пешки, а фигуры гремлина в составе: разумеется – короля, слона и пары пешек, окружили недобитые войска Зебулона.
Оба коротышки уже скорее играли в гляделки, чем в шахматы. Седеющие кудри полурослика пропитались потом, но он держался дерзко. Гизмо же был явно раздосадован ситуацией, из его ноздрей вырывались клубы дыма.
– Вот это тактика. Эта пешка сравнима с ротой центуриона Примипила, что обороняла ставку кайзера в сражении на третьей линии при Фендралфириндоне, – громко комментировал положение фигур невысокий, но довольно крепкий парень.
Сначала Ред подумал, что это человек, но затем пригляделся. Практически квадратный, из-за мускулатуры, полутораметровый кадет. Об этом говорила татуировка в виде шлема кайзера и крыльев на плече. Одной рукой он держал узел полотенца на поясе – это была его единственная одежда, другой кадет яростно размахивал в такт своей речи.
Это был зверолюд: когти, орлиные золотистые глаза, спина, покрытая мехом, с которым сливалась копна черных волос, и мелькающие во рту клыки. Если бы парень был одет, то сошел бы за человека издалека. Не рецидивный – так их называли.
Он стоял посреди группы таких же кадетов, которые яростно кивали каждому его слову.
– Этот дух. Настоящие сражение, достойнейший выбор решения конфликта для тех, кто не способен воевать.
– Вообще-то, я таки был орудийным наводчиком на «Бедствии» – флагмане адмирала Врунгеля, – недовольно потер нос Зебулон.
– Мои извинения, сэр.
– Майлз, мальчик мой. Я уже неизвестно в который раз тебе это говорю – это, во-первых. Во-вторых – хватит орать в бане, тут уважаемые люди отдыхают. В-третьих – ты и твои оболтусы намочили пол.
– Мои извинения, сэр. Просто солдат не хранит в голове несущественных сведений. Впредь буду вести себя тише, а пол мы помоем, – последняя фраза не особо порадовала кадетов, судя по вздохам, но никто не возразил.
– Ох, как можно одновременно и обидеть, и повиниться, эта двойственность до добра не доведет, Майлз, – потер брови полурослик.
– Я обдумаю это, сэр.
После этих слов зверолюд организовал свое отделение и направился обратно к купальням. Редрик глянул на Гизмо. Тот ярился и раздувал щеки.
– Ложись, – крикнул Лоуренс.
Вверх взметнулся столб черного пламени. Присутствующие отпрянули, лишь Смоки и его хозяин продолжили стоять как ни в чем не бывало.