Как только двери отворились, то ее сын поклонился и побежал прочь. Поскольку не гоже попадаться на глаза святым, будучи простым послушником. В глубине души ей следовало бы гордиться каким он вырос, но увы — Карра ничего не чувствовала. Она давно не ощущала ничего внутри, такова была расплата за свой сан.
Паладин ожидал ее, сидя на шелковых подушках, окруженный ямами с кострами. Он любил находится поближе к огню, но это не мешало ему скрывать свое лицо. Великий всегда оставался в мантии, что скрывала его лицо и никогда не говорил. Подле него, как и все года, что помнила Карра, смиренно восседала Великая жрица Шензы. Именно она изрекала волю Посланника.
— Верно ты задаешься многими вопросами? — молвила Халла, после того, как Карра упала на пол в поклоне.
— Я лишь хочу узнать, что Владыки повелевают мне исполнить.
Халла позволила ей встать, и уже было начала говорить, но Паладин поднял руку, остановив ее. Сердце на мгновение остановилось. Она никогда не слышала, чтоб он что-то говорил. Видимо, случай действительно был особый.
— Я чувствую их приближение, они уже рядом, — его шепот вовсе не был похож на человеческий, отчего по спине пробежали мурашки. — Порождение самой тьмы. Норигмар.
— Норигмар? — по спине вновь пробежали мурашки, а во горло перехватило. Эти истории преследовали ее ни в одном кошмаре. — Это ведь всего лишь сказка для детей.
— Они захотят вновь обрести могущество и тогда весь мир превратиться в поле битвы. Мы должны их оставить прежде чем не стало слишком поздно.
Великий медленно поднялся с подушек, и Карре стало впервые страшно. Неужели он отправится с ней? Он ведь не покидал замок, сколько она себя помнила.
— Твои таланты нужны нам в этой войне, — Великая жрица гордо вздернула подбородок и надменно взглянула на послушницу. — На закате мы отправляемся в Гробницу Драконов.
Карра открыла рот, но не могла вымолвить не единого звука. Ежели в горах была хоть малейшая надежда, то из этого проклятого места никто не возвращался. Но разве она могла перечить?
Женщина погрузилась в думы, совершенно не замечая куда идет — ноги несли ее сами. Вот только к удивлению Карры, один из залов, что вел кратчайшим путем в опочивальню, теперь был под замком. Здесь уже получившие сан жрицы молились, глядя в огонь тысячи тысяч свечей, собранных со всего мира, и именно эти двери на ее памяти не закрывались никогда. Но нечто надавало покоя.
В иной ситуации она бы так никогда не поступила, но отчего-то, в этот самый миг, оказаться за дверью казалось очень важным. Карра приблизилась к замку, обхватив его двумя руками и начала мысленно представлять себе, как он открывается, то и дело направляя на это всю энергию. По всему телу волнами поступала тепло, словно маленький огонь внутри, согревая изнутри. А затем этот невидимый ни одному взору огонь взорвался и мгновенно потух.
Послышался звон и огромный амбарный замок свалился ей под ноги. Дверь со скрипом отворилась, представляя ужасное зрелище. Стены были обуглены и во многих местах напрочь расплавлены, словно кто-то разлил дикий огонь. Но больше всего ее беспокоили длинные следы, похожие на царапины огромного чудовища.
Она вошла внутрь, желая осмотреть огромную дыру в полу, но сама чуть в нее не угодила, споткнувшись об звено громадной слегка расплавленной цепи. Та была слишком большой и тяжелой, чтобы она ее смогла поднять. Ей тут же вспомнились истории из детства об огромных чудищах, живущих под землей.
— Вам здесь нельзя находится, — грубо позвал ее чей-то голос за спиной. Там находился очередной послушник.
— Что здесь произошло?
— Уходите немедля — это приказ Посланника. Ваше отбытие состоится через час.
На закате они сели в когг и покинули Шезну, направившись по Черной реке на север. Многие бы назвали безумием начать свой путь именно сейчас, но Карра понимала, что если они прибудут к подножью Хвоста Дракона ночью, то это будет сродни самоубийству. Демоны и чудища заметят их раньше, чем они окажутся рядом с тропинкой.
Ночь, да хвала Владыкам, прошла спокойно, если не считать, что все живое хотело их убить. Странные маленькие зубастые рыбки выпрыгивали из воды, пытаясь укусить, если близко опуститься к кромке. Падальщики, кружившие над долиной, частенько спикировали вниз, то и дело стараясь скинуть человека в воду. Так они потеряли двоих людей. А когда наступила глубокая ночь, то, она готова была в этом поклясться, кто-то бродил по палубе. На утро от этих незваных гостей оставались глубокие царапины.