- Ооо, мой Вигги, мы все по-настоящему рады, что ты наконец образумился и вернулся домой. Кроме того… нам нужно немного магических овощей для ужина! – раскаты издевательского хохота наполнили «Паруса», а кружки застучали об столы.
- Во-первых, - взревел Виглаф, мгновенно получив в своё распоряжение тишину. – Меня зовут не Вигги. Ты знаешь, что я ненавижу это сокращение, Ангрод. Вы прекрасно знаете моё имя, вы все – используйте его. Во-вторых, конечно, я делал ошибки, но также весь прошедший год я учился, и определённо усвоил интересный трюк-другой, - Саша предостерегающе сжала его руку. – И обучение своё я ещё не закончил, так что собираюсь стать ещё лучше.
- В-третьих, - добавил за него здоровяк, - и в-четвёртых, и в-пятых, и в-шестых, Виг-ЛАФ, – он намеренно протянул последний слог, - ты живёшь в выдуманном мире. Притворяешься. На самом деле ты один из нас, приятель. Рабочая пчела. Трутень. Шестерёнка. Муравей. Творить магию – не для таких, как мы. Это для выпендрёжников и маменькиных сыночков, никогда в жизни не работавших до честного трудового пота.
- Ты даже не представляешь.
- Нет, дружок, это ты не представляешь. Снова и снова жизнь будет вдалбливать тебе в лицо эту истину, так тогда в Чамедаре. Если будешь пытаться выбраться из той реки, в которую тебя погрузила сама Судьба, ты будешь падать обратно, пока однажды не потеряешь силы и не утонешь. Ты не большой и страшный волшебник, друг. Кто ты есть – это тот, кем является твой отец, и кем был его отец, и отец его отца. Привыкай к этому, Виглаф. Ты всего лишь пекарь.
- Хватит! – раздался голос позади них. Высокий, худой, благородно выглядящий человек в белом фартуке стоял в дверном проёме таверны, и пятнышки того же цвета, что и передник, испещряли его лицо, передок туники и кончики пальцев. – Виглаф, мать уже приготовила ужин.
- Уже иду, отец, - отозвался Виглаф.
Он обернулся на толпу, прежде чем направиться к двери. А когда Саша проходила мимо Ангрода, рукоять её меча задела кружку, скинув её кузнецу на колени; но девушка не извинилась, лишь улыбнулась, уходя прочь.
- Я хотел сделать тебе сюрприз, - сказал Виглаф, когда Торин Вечноязыкий проводил их домой.
- Твоя мать не сможет сохранить секрет, даже если он заперт в детской комнате паши, - хмыкнул Торин. – Ты уже должен бы знать это. – Он остановился посреди улицы. – Трактирные пересуды недорого стоят, сын. Добро пожаловать домой. Мы очень гордимся тобой.
- Мы очень гордимся тобой, дорогуша, - двадцать минут спустя подтвердила Ариэль, когда Виглаф и Саша со ртами, полными слюны, жадно накинулись на ужин.
Мать Виглафа вывалила на стол целый ассортимент пряного мяса – местного фирменного блюда – любовно сваренные на пару овощи и, что лучше всего, горячий свежий хлеб и кексы из отцовской пекарни, одного из старейших из действующих учреждений Калимпорта. После стольких дней безвкусных дорожных пайков гости выразили признательность своим аппетитом. Виглаф был рад наблюдать за Сашей – она вела себя непривычно воспитанно, и его родителям, похоже, нравилась её компания. Всё-таки правда, подумал он. Нет другого места, похожего на дом.
- И я надеюсь, ты испытываешь те же чувства по отношению к нам, сын, - сказал Торин. – Эти бездельники из «Парусов» могут говорить что угодно, но ни один человек не должен извиняться за честный труд. И я ни разу не видел, чтобы они отвергали плоды моих печей, а ты? - Виглаф смущённо улыбнулся, когда отец положил руку ему на плечо. – Ты выбрал другой путь, и мы рады за тебя. Признай, - широко ухмыльнулся высокий мужчина, - ведь в любом случае ты никогда не был моим лучшим учеником, не так ли?
- Его мысли витали где-то в другом месте, дорогой, - смешливо предположила Ариэль.
Торин подмигнул Саше.
- Ну что же, давайте поблагодарим небеса за то, что его мысли сегодня вместе с ним. Дома.
Молодой маг поднял полную сладкого сидра кружку, а остальные присоединились к нему.
- Дома, - повторил он, закрепив сказанное звоном стаканов.
На следующее утро, с полным животом и отдохнувшим телом, Виглаф, взяв Сашу, отправился показать ей виды города, и первым делом направился к своему любимому месту – побережью.
Будучи подростком, Виглаф проводил здесь часы и часы, мечтая о землях, что страннее даже Песчаных Империй; о людях, что путешествовали даже больше матросов, чьими историями он заслушивался; о неведомых и несчётных героях и походах. Простор открывавшегося здесь вида многих людей заставлял почувствовать свою незначительность, но Виглаф видел эту ошеломительную картину как окно в большой мир, манящий потенциальными возможностями. Здесь он ощущал себя значимым, а не ничтожным.