Перегрин сделал длинный, медленный разворот за пределы досягаемости города. Скала уже заполнила половину черного, грозового неба на ними. Грифоньи наездники Тита Тилендронтэла кружили вокруг города. Неужели лаодагмцы истощили все свои магические запасы? Или это какой-то барьер, запрещающий символ, или еще что-то?
Маг покачал головой.Нет, ничего такого. Магия вытекает из этого камня, но её просто высосали. Как будто буря занесла их – занесла всех нас – в зону мертвой магии.
Город уже заполнил собой все небо. Перегрин отлетел еще немного. За несколько секунд огромная скала промчалась мимо них в своем ужасающем падении. Клубы серого дыма на границах города были уже больше волн цунами и ревели, как ураган. Черное подбрюшье анклава сменил некогда пышный город в руинах – огонь, молнии, дым, тела, обломки…
Перегрин, ошеломленный и напуганный, парил в кипящем шторме и следил за падением города.
- Если это участок мертвой магии, почему же мое прорицательное заклинание сработало? И наши защиты и атаки? – вслух спросил Джосая. – И почему кавалерия все еще сражается?
Грифоны метались в руинах и снаружи, как птицы, клюющие ягоды с объятого огнем куста.
Они спасают их, догадался Перегрин. Они выносят столько лаодагмцев, сколько успеют, прежде чем город упадет. Он же потащит их вниз…
Перегрин прижал крылья к туловищу, ныряя вслед за падающим городом.
Джосая прижался к нему, касаясь головой шеи птицы-льва. От холода или от переживаний, а может по обоим причинам, он дрожал.
Грифон летел вниз. Мокрые лапы оставляли за собой капли воды в воздухе. Город продолжал опускаться, мучительно далекий. Перегрин расправил крылья и взмахнул ими, ускоряя свое снижение, а затем еще раз. С каждым взмахом мокрых перьев город становился заметно ближе.
Джосая прошипел: Между нижней кромкой туч и землей у нас будет только миг. Сумеешь так быстро выпрямить полет?
Вместо ответа Перегрин удвоил взмахи крыльев. Грифон и наездник приближались к городу. Среди останков каменных стен и оставшихся без крыш домов-сот сверкали одинокие молнии. Перегрин издал отчаянный крик. Ветер и гроза унесли его прочь.
Не хватит времени. Они упадут прежде, чем мы их догоним, послал Джосая.
Время есть, кратко отозвался грифон. Воздух все еще разреженный и холодный. Пока еще не пахнет сталью.
Ты же знаешь, что нельзя доверять этим приметам, возразил Джосая, если ты внутри грозового облака.
Грифон по-кошачьи пожал плечами и снова заработал крыльями. Он был полон надежды. Смотри, они уходят. По меньшей мере две эскадрильи. Золотые пятна львиных тел улетали от города. Дюжина… две дюжины… Каждый нес одного из жителей рушащегося города.
Надежда обрела новые силы. Перегрин швырнул себя вниз, в ревущие потоки воздуха, оставляемые падающей скалой. Тучи поредели. Еще два взмаха, и он пробился через буйство тумана. Навстречу рванулась улица, способная превратить их в лепешку. Перегрин вышел из пике и пронесся вдоль нее, к пожилой женщине, выползающей из руин впереди.
Вверх! посоветовал Джосая.
Перегрин проигнорировал этот совет.
Облака разошлись. Город осветился слабым светом.
Она слишком далеко, послал наездник. Поднимайся.
Крылья грифона разогнали столб дыма. За городским горизонтом виднелись зеленые поля Нетерила. Анклав накренился…
Протянув львиные лапы, Перегрин схватил старуху. Лапы сжались, и та оказалась прижата к его груди.
- Вверх! – заорал Джосая.
Перегрин так и поступил, и как раз вовремя. Город внезапно исчез из-под них. Скала перевернулась, закувыркалась в воздухе. В последний раз, прежде чем город окончательно скрылся из виду, показались оставшиеся после битвы руины. Скала вырвалась из пелены дождя и на мгновение засияла на солнце. Лучи провожали её падение, как будто облака послали тонкие пальцы, чтобы вернуть город. Рассеянный свет упал на колышущиеся леса внизу. Анклав с медленной грацией перевернулся. Его тень упала на густой лес. Затем город достиг земли.
Монолит раздробился на сотни тысяч кусков, разлетевшихся во все стороны от точки столкновения и обрушившихся на лес. Мокрая поверхность камня раскололась, демонстрируя сухую сердцевину. В середине образовавшегося кратера клубилась пыль и каменные осколки. От деревьев, подожженных тысячами молний размолотого в пыль города, поднимался дым.