Она крошила его, в то же время отступая, ибо создание продолжало свой натиск. Её движения были настолько быстрыми, что сливались в размытое пятно, её мышцы разогрелись и становились всё гибче и отзывчивей.
То, что тварь не издавала ни звука, когда наёмница отсекала ей конечности, беспокоило её; но потом она увидела, что щупальца вырастают заново.
Алашар понятия не имела, что делал Тень, и у неё не было времени выяснять это. Монстр заставлял её отходить вглубь комнаты, загоняя в угол. Что-то обернулось вокруг ноги – что-то тёплое и грубое, словно слоновья кожа – и прежде, чем она успела среагировать, огрызок с хлюпаньем втянулся в тело зверя, выдёргивая из-под неё опору. От силы падения на спину её зубы болезненно прикусили – а может, и прокусили – язык. Она почувствовала привкус крови ровно в тот же момент, когда развернула лезвие кнута-рапиры в обратном направлении, отрезая обхватившее ногу щупальце.
Облитая горячей жёлтой кровью существа нога обрела свободу, но девушка увидела, что оно наваливается сверху. Она откатилась с дороги достаточно быстро, чтобы не оказаться погребённой полностью, но оно почти целиком поглотило левый бок. Правая рука ударилась об пол, и кнут-рапира со стуком поскакала по обгорелым доскам.
Вес чудища и без того причинял боль, но когда одна из пастей наткнулась на левое бедро и вцепилась в него, девушка закричала и просунула левую руку ещё глубже под дёргающуюся, тяжёлую груду. В панике и отчаянии, сводимая с ума болью, она перенесла вес на левую сторону и упёрлась рукой в уголок рта. Подняв взгляд, она увидела другую приближающуюся пасть. Которая намеревалась откусить ей голову. Застонав, она вытянула – скорее даже, вырвала – левую ногу из хватки первого рта и лягнула ей. Боль помогла наёмнице выбраться из-под существа.
Девушка перекатилась за рапирой, оставив за собой широкую полосу собственной крови. Ладонь подхватила её под руку, и она позволила Тени поднять себя и оттащить прочь от зелёной массы, уже поднявшейся и вновь двинувшейся к ним.
- Сюда, - задыхаясь, позвал архимаг.
Алашар вспомнила про потайную дверь.
Хрупкими, покрытыми старческими пятнами руками Гренуэй обхватил края палантира. Его спина сотрясалась от кашля, только что сменившего холодный, кудахтающий смех.
Алашар, его наёмная убийца и невольная приманка, отлично выполнила свою задачу. Она проникла в святая святых Тени, предотвратила попытку убийства со стороны пока неизвестного соперника, уничтожив нагу, избавилась от проклятого симулякра, так долго вводившего в заблуждение его информаторов в Карсусе, и даже, похоже, приобрела странную связь с архимагом. Она и её жертва стали своеобразными партнёрами, и девушка казалась странно сосредоточенной на том, чтобы не упустить Тень из виду. А поскольку её глазами смотрел и Гренуэй, всё шло хорошо.
Мутант, который исполнял роль настоящего убийцы, сам думать не умел. Его нужно было довести, поэтому он отправил Алашар первой. Гренуэй хмыкнул-кашлянул при мысли о том, что девушка, наверно, все ещё ожидает получить плату за убийство Тени.
Победа была близка; Гренуэй закрыл глаза и приготовился прочитать последнее заклинание.
Тварь еле помещалась в узком проходе, но тем не менее быстро нагоняла. Из дюжин ртов сочилась какая-то вязкая жидкость, позволяя существу скользить. Ни Алашар, ни Тень не видели сквозь неё. Щупальца как будто удлинились.
- Лаборатория, - пропыхтел маг.
Он был всё ещё слишком слаб, чтобы действительно бежать. Он не прочитал ни единого заклятья, и Алашар знала, что он полностью вымотан. Если у него и оставались тузы в рукаве, разыгрывал он их, балансируя на лезвии ножа.
Глубокий кровоточащий укус на левом бедре Алашар тоже замедлял её, а суставы едва не лопались из-за холодной слабости, вызванной теневым планом. Она хотела крикнуть, что они не успеют добраться до лаборатории, и уже раскрыла для этого рот, когда тварь, теперь находившаяся всего в нескольких шагах от них, издала какой-то звук. Похоже было на кашель.
Девушка остановилась и посмотрела обратно. Тень остановился сразу вслед за ней и проследил за её взглядом, направленным прямо в центр кучи зеленых щупалец. У существа появилось лицо - хотя несколько секунд назад его там не было.
- Гренуэй, - процедила наёмница.
Зелёное, покрытое слизью лицо ухмыльнулось, его черты растянулись, словно желе, и дёрнулись. Тело твари явно не подходило для такой работы; если что-то и могло ему не понравиться, то это именно испытываемое им сейчас ощущение. Лицо принадлежало Гренуэю, но было более безобразным.