Наёмница позволила руке опуститься – скорее, от переутомления, нежели от внезапного желания не отрезать эту заносчивую голову.
– Я проснулась в твоей кровати, но с той же вероятностью это мог оказаться твой план-тюрьма. Эта тварь… или что бы это ни была за штуковина… Гренуэя… собиралась проглотить тебя целиком. Ты мог убить меня. Я могла позволить ему убить тебя.
- Значит, мы в расчёте? – уточнил маг. – Можешь убить меня сейчас, если хочешь.
- Эта нага – это ведь не Гренуэя рук дело, да?
В ответ Тень медленно покачал головой.
- Значит, не только Гренуэй желает твоей смерти?
На этот раз он просто засмеялся, хотя в смехе присутствовала нотка печали.
- Может, убью тебя попозже, - сказала девушка, улыбнувшись, - если кто-нибудь на самом деле заплатит. Но пока, у нас обоих есть долг, который нужно выбить.
Его лицо приобрело то же самое выражение, что она видела тогда на плане теней. И да, это было уважение.
Только как следует убедившись, что абсолютно все необходимые защитные чары на месте, Гренуэй произнёс слово, позволившее дверям в его комнату для размышлений распахнуться.
Алашар медленно зашла внутрь, шагая насторожённо и аккуратно. Её большие зелёные глаза осмотрели пыльную захламлённую комнату. Сумка в руке пропиталась кровью, по цвету явно человеческой. Гренуэй хмыкнул, вспомнив, как магоплёт, продавший ему мешок, уверял, что он не протечёт. Архимаг решил, что неплохо бы послать кого-нибудь утром навестить ткача.
Наёмница остановилась в нескольких шагах от места, где сидел Гренуэй. Маг безмятежно развалился на подушках, сложенных грудой на толстом ковре из тёмно-коричневой шкуры пещерного медведя.
- Ну, Алашар, дорогуша, - начал он, - что ты мне сегодня принесла?
Его голос был ровным, потому что он знал, что она не сможет убить его. Тот факт, что у неё с собой не было её странного меча, даже не имел значения. Его защитит сама комната.
Он простил ей усмешку, которая предшествовала прямому ответу:
- Кое-что, что позволит разобраться друг с другом, Гренуэй.
Маг следил за каждым движением её гибкого тела, когда она засунула изящную ручку внутрь пропитанной кровью сумки. Когда она вытянула голову архимага Тени, Гренуэй разразился чередой смеха, кашля, снова смеха, снова кашля, пока все подушки не оказались забрызганы слюной, а из носа не потекло. Его похожие на клешни руки рассеянно крутили завитки белых волос, редкими локонами свисавших со сморщенного, покрытого пятнами скальпа.
- Оплата, - жёстко потребовала Алашар, и Гренуэй вновь захохотал.
Даже Алашар не смогла отреагировать настолько быстро, чтобы уклониться от ладони, вырвавшейся из-под пола за её спиной и венчавшей руку, по цвету и текстуре совпадавшую с полом комнаты отдыха. Она занеслась над головой девушки и метнулась вниз, схватив за волосы и потянув назад. Шея хрустнула, и этот устрашающий звук эхом разнёсся по большой каменной комнате. Сила почти оторвала голову от плеч. Её тело свалилось назад, на спину. Ладонь вместе с рукой скрылась в полу ещё до того, как судороги агонии Алашар прекратились.
Гренуэй наконец перестал кашлять. Древний маг с трудом встал и довольно уставился на лежащую на полу голову, даже не удостоив взглядом тело собственноручно нанятой убийцы. Он развернулся, насвистывая какую-то весёлую мелодию из своей молодости, дошаркал до двери в личную спальню и открыл её.
- Добрый вечер, - поприветствовала Алашар.
Гренуэй остановился и поднял взгляд так быстро, как могла позволить его хрупкая шея. Они стояли перед ним, живые – и оба.
Симулякры…
Он открыл рот, собираясь прочитать заклинание, но из него не донеслось ни звука. Тень улыбнулся, а Алашар обнажила свою рапиру и шагнула вперёд.
ТЕНИ ПРОШЛОГО
Брайан Томсен
Первое, что я помню - лицо самого настоящего ангела, носящее то выражение насыщения, которое обычно следует за ночью удовольствий.
Я мельком вернул ей улыбку и сел, готовясь поцеловать... как вдруг почувствовал сокрушительную головную боль, расколовшую моё восприятие реальности. Мгновенно потеряв сознание, я даже не успел как следует понять, где нахожусь.
Единственное, что я запомнил - то лицо ангела.
Снова проснулся я много позже - по крайней мере, я решил, что много позже, потому что во время первого пробуждения в комнате было светлее.