Не в последнюю очередь на них повлияло то, что Джарлаксл был меньше всего похож на тех темных эльфов, о которых они слышали истории — а вживую и вовсе не видели ни одного. Одетый в вызывающе широкополую шляпу с огромным пурпурным пером, широкий синий плащ, который с тех пор успел перевоплотиться в красный, черную повязку, которую он передвигал с глаза на глаз, и при этом даже без видимого оружия, Джарлаксл подходил скорее на роль персонажа базарных сплетен, чем опасного шпиона. Ему, как и Энтрери, несмотря на его впечатляющий меч и разукрашенный кинжал, позволили войти в город, но посулили присматривать за каждым их шагом.
Прошло несколько часов, и пришельцы убедились, что эти лентяи не сдержали слова.
— Долго ты там будешь копаться! — рявкнул Энтрери через всю таверну на служанку, которая принимала у них заказы. Она не спешила возвращаться с подносом, явно робея до дрожи, и даже теряя дар речи, каждый раз, при виде дроу. Девушка вспыхнула и направилась к стойке, затем развернулась, потом еще раз, не зная, что ей делать. За ближайшим столом пара завсегдатаев бросила недовольные взгляды на нее и на Энтрери.
Убийца сел на стуле поудобнее. Он почти надеялся, что эти двое нападут. Его настроение последние месяцы было неизменно ужасным с тех пор, как они с Джарлакслем уничтожили Магический Кристалл. Дорога на север была скучной, без происшествий, несмотря на внешность и выходки его попутчика. И вся затея Джарлаксла была убийце не по душе. Темный эльф затащил его в Кровавые Скалы, чтобы завоевать репутацию и немного золота на убийстве гоблинов. Для Энтрери это походило больше на работу для его вечного врага, Дриззта, и его «благородных» друзей.
— Ты ее лишь больше запугал, — заметил Джарлаксл.
Энтрери только пожал плечами.
— Знаешь, дружок, у моего народа есть примета. Если знатный дроу ласков с ровней, но жесток к слугам, он воистину мерзавец. В моих кругах это был своего рода комплимент. А как здесь?
Энтрери откинулся на спинку стула и приподнял поля своей шляпы — которую Джарлаксл называл «болеро» — так, чтобы дроу в полной мере разглядел скепсис в его взгляде.
— И не делай вид, будто тебя не задело, — подмигнул Джарлаксл.
— О боги, у меня вместо совести — темный эльф, — вздохнул Энтрери. — До чего я докатился?
— Артемис Энтрери мог бы быть и выше того, чтобы задирать кухонных девочек, — отрезал Джарлаксл, демонстративно отвернувшись.
С рыком возмущения Энтрери вскочил из-за стола и направился на другую сторону зала. Его силуэт перемещался бесшумно и грациозно, словно он парил среди столов и стульев, направляясь к официантке. Он миновал стол с двумя шумными наблюдателями, один из которых начал было подниматься, видимо, чтобы заслонить ему путь. Энтрери хватило одного колючего взгляда, чтобы изменить планы храбреца.
— Ты, — Артемис позвал девушку.
Она замерла, и вслед за ней замерло все вокруг, смолкли разговоры. В гробовой тишине с другой стороны комнаты донеслось знакомое хихиканье.
Служанка медленно обернулась навстречу Энтрери. Тот подошел вплотную и упал на одно колено.
— Я прошу твоего прощения, юная леди, произнес он, бросив несколько золотых монет ей на поднос. Девушка не верила своим глазам. Энтрери поднялся с колен и продолжил: — Мне следовало догадаться, что ты забудешь, что мы заказали. Это можно понять, учитывая… — он бросил взгляд на Джарлаксля, — необычную внешность моего товарища. Я повторю тебе еще раз, чего мы желаем, и еще раз мои извинения, что я не осознал твоей проблемы раньше.
Посетители вокруг потихоньку вернулись к своим разговорам. Служанка улыбнулась с видимым облегчением. Энтрери продолжил было вымаливать ее прощения, но тут же бросил, не в силах заставить себя продолжать.
— Благодарю, — сказал он, и напомнил ей свой заказ, после чего вернулся к Джарлакслю.
— Чудеса, да и только! — прокомментировал темный эльф. — Еще годик, и можешь подавать заявку в рыцарский орден.
Глаза Энтрери опасно сузились, но Джарлаксл лишь рассмеялся в ответ.
— Я уж думал, мне придется выкинуть вас обоих пинком под зад, — донесся сбоку третий голос.
Компаньоны увидели трактирщика, пожилого толстяка, большую часть тела которого составлял его живот. При этом здоровяк излучал ауру уверенности. Прежде чем кто-то из них отреагировал на его слова как на угрозу или оскорбление, хозяин одарил их широкой, хотя и щербатой, улыбкой.