11й день Тарсака, год Рассветного Танца (1095 по летоисчислению Долин)
Саршел
Достопочтенная Мадам Феор,
Я услышал отчёт о последней битве за Саршелскую Стену, а именно об отваге, проявленной вашим сыном Джотарамом Феором, чьи деяния в значительной степени поспособствовали победе Саршела. С сожалением сообщаю вам, что ваш сын погиб, храбро неся свою службу.
Я знаю, насколько опустошающими для вас являются эти жестокие слова, что приносят вам известие о столь немыслимой утрате, но знайте, что я и воссоединённый Импильтур благодарим вас за ту драгоценную службу, что он для нас сослужил.
Да уменьшат Тир, Торм и Ильматер печаль ваших горестей, оставляя лишь светлые воспоминания о вашем сыне. И да даруют они вам торжественное достоинство и умиротворение в качестве платы за вашу великую жертву, взятую без дозволения, жертву, которая не позволила Саршелу пасть под ударами врага и которая всё ещё может поставить точку в Годах без Монарха.
С уважением, искренне Ваш
Импрас Хелтарн
Обломки камней хрустели под сапогами Джотарама Феора, в то время, как он устало плёлся по разбитой и будто бы покрытой ранами земле.
Глаза Джотарама с сочувствием оглядывали местность. Его взгляд скользнул мимо изрядно потрёпанной, покрытой выбоинами стены, окружавшей город Саршел – его дом. Невидящим взглядом юноша смотрел на землю, словно шрамами, покрытую следами месяцами пребывающих на ней армий, стремительных стычек и вызванных заклинаниями пожарищ. Никогда прежде он не встречал массовых захоронений, поэтому курганы земли, то тут, то там насыпанные поодаль, ни о чём ему не сказали.
Мысли Джотарама неминуемо витали вокруг войны. А когда, собственно, было по-другому? С тех пор, как орда хобгоблинов спустилась с горных хребтов Шпилей Гигантов, городом правила анархия. Армии гоблиноидов прокатились по всем окрестным землям, но разорить Саршел оказалось им не по силам, и они устроили осаду.
Лишь солдаты отваживались выходить за пределы защитных бастионов города.
«Ну и я вот тут обретаюсь», - думал Джотарам. «Хоть присягу ещё не принимал, но всё равно в кольчуге».
В его видавших лучшие времена ножнах даже был меч из оружейной Саршела. Он расхаживал за пределами стен, словно неся караульную службу, так, будто бы он и в самом деле поклялся защищать всё, что укрывалось за этими толстыми стенами.
Джотарам похлопал по сумке посыльного, надетую через его правое плечо. Эта сумка и была причиной этой вылазки и была набита приказами для солдат передового охранения - северного бункера.
Юноша улыбнулся увядавшему сиянию. Солнце зависло на зубастых пиках гор Земной Шпоры, словно бы тоже улыбалось в ответ. Джотарам вынул из ножен выданный для выполнения задания меч и, подставив под закатные лучи, смотрел, как золотой свет переливается на стали. Он воображал, как разит этим мечом спасающихся от его гнева совершивших налёт хобгоблинов.
- Мой клинок не будет вложен в ножны, пока не найдёт сердца захватчика, - похвастался он. – Теперь, когда я ступил на поле битвы, ваши дни сочтены!
«Теперь, когда я наконец-то вступил на поле битвы…» - мысленно поправил юноша свою браваду.
Его друзьям было дозволено сражаться и защищать Саршел. Но не ему. Дело было не в страхе и даже не в недостатке определённой боевой сноровки, но в его матери.
Будучи женщиной аристократического происхождения и обладая соответствующими связями, она попросила военных отклонить его заявление. Даже несмотря на то, что Саршел испытывал острую необходимость пополнить редеющие ряды своих защитников, они сочли своим долгом выполнить эту просьбу.
При мысли о том, что пока он сидел со своей матерью за стенами, в безопасности, его друзья становились облечёнными наградами и уважением защитниками Саршела, его пальцы непроизвольно стиснули рукоять меча.
А теперь, война была уже почти что выиграна… и без его участия.
На помощь Саршелу пришёл Импрас – великий военачальник. Он уже был здесь, а с ним и легион верных воинов, лучников и боевых магов. Импрас был живой легендой. В тавернах болтали, что отряды, которыми он командовал, никогда не знали поражения на поле битвы.
Возможность Джотарама проявить свою храбрость защищая Саршел развеялась как дым, не оставив юноше ни единого шанса; всего за два дня Импрас прорвал осаду и обожаемый всеми, под звуки фанфар, был принят в городе.
Появилась надежда на долгое время выпроводить хобгоблинов из этих земель. Поговаривали, что если бы ему это удалось, его бы сделали королём.