Пурдун выхватил горящий факел из ближайшего кольца в стене и бросил его на опрокинутое дерево. Масло вспыхнуло. Сначала оно горело медленно, но потом вспыхнуло синим огненным потоком.
Когда пламя спустилось по масляным следам вниз по дереву, вынудив гоблинов отказаться от своего восхождения, на стене раздался второй взрыв ликования.
Но празднование вскоре было прервано лязгом мечей и предсмертными криками.
Гоблины добрались до верхушки второго дерева и перебравшись через зубцы, хлынули на площадку. Первые трое взобравшихся монстров были разрублены на куски, но вскоре их численность стала подавляющей. Солдаты падали под вцепившихся в их спину и плечи чудовищами. Каждый легионер сражался с тремя или четырьмя гоблинами за раз, уничтожая их так быстро, как могли, но они продолжали прибывать, заполняя собой пространство быстрее, чем их убивали.
Когда Дживаам Таммсель вступил в бой, Пурдун не мог слышать ничего, кроме неистового рёва. Каждый взмах его руки уносил жизнь гоблина, каждый его шаг скидывал со стены ещё одного, а с каждым вдохом он впивался зубами в одного из захватчиков, срывая кожу с его костей.
Бойцы, поспешившие присоединиться к бою, вслед за полу стальным драконом, черпали в первобытной мощи и ярости этого легионера свои силу и отвагу.
Гоблины как будто почувствовали перемену в расстановке сил. Они начали разбегаться, спускаясь вниз с платформы, бросая оружие и ища место, где можно было бы спрятаться. Легионеры и стражи настигали упершихся в стены чудовищ и разрубали их на куски.
Таммсель убил ещё трех гоблинов, а потом сделал большой шаг и спрыгнул со стены. Его широкие плечи исчезли из виду, а затем раздались предсмертные крики гоблинов.
Тяжело приземлившись на облокотившееся о стену дерево он издал ещё один рык – прямо в лицо наступающим захватчиков. Несколько из них нашли в себе отвагу встретиться с полу-стальным драконом лицом к лицу и в награду получили быструю и болезненную смерть: их тела были разорваны когтями, зубами и мечом.
- Бросьте мне верёвку, - крикнул Таммсель, сметая со своего пути гоблинов, прокладывая дорого вниз по дереву.
Лорд Пурдун повиновался и отыскал смотанный кольцами пеньковый канат, лежащий в одном из ящиков на площадке для лучников. Завязав вершину каната в незатейливый узел, легионер раскрутил его над головой и бросил.
Таммсель на лету поймал брошенную ему верёвку. Он уже был на четверти пути к земле и спрыгнул, исчезнув среди веток и копны еловых иголок, таща за собой верёвку. Мгновением позже он появился с другой стороны, а канат оказался обёрнут вокруг ствола.
Надёжно зафиксировав узел, Таммсель поспешил обратно на стену. Позади него гоблины заполнили освободившееся пространство, не вполне понимая, что же им следовало делать с верёвкой. Несколько из них остановились, чтобы схватиться за неё, но остальные устремились к верхним площадкам Крепости Зиирит.
Перепрыгнув через стену, Таммсель схватил другой конец каната и побежал по площадке.
- Тяните со мной! – крикнул он.
Лорд Пурдун обернул верёвку вокруг своей руки и отклонился назад.
- Эй, там, хватайтесь! – приказал он. – Мы оттянем дерево в сторону и спихнём его со стены.
Лучники побросали луки, стражи убрали в ножны мечи. Все они вцепились в верёвку, чтобы протянуть дерево вдоль стены.
- Раз, два, три, взяли! – крикнул Таммсель.
Один за другим хватаясь за канат, воины добавили своё усилие к усилиям двух легионеров. Они выстроились вдоль платформы, направляя своё усилие к южному концу стены, надеясь сдёрнуть дерево и мёртвой точки.
Всё это время гоблины продолжали своё восхождение.
- Тяните!
Мужчины стонали, пытаясь сдвинуть столетнее дерево. Оно было толстым, тяжёлым и очень неудачно встало враспор.
- Сильнее! – крикнул Пурдун.
Дерево сдвинулось на пару футов, стряхнув с себя полдюжины гоблинов.
- Ещё раз!
Гоблины добрались до верхушки дерева и запрыгнули внутрь. За ними следовали сотни других. Больше не видно было ярко зелёных иголок древнего дерева: на смены им пришло жёлтое море, захлестнувшее этот грубый мост.
- Если хотите дожить до завтра, то тяните, чтоб вас! – крикнул Пурдун.
Канат заскрипел от натяжения. Мужчины задыхались и выли, таща верёвку изо всех сил, вкладывая в общее дело всю энергию, что у них была. Костяшки кулаков Пурдуна побелели, его лицо покраснело, а ноги ныли от напряжения.
Раздался глубокий, пустой звук ломающегося дерева, дерево потеряло опору, верёвка ослабла и воины упали на спину. Они могли слышать вопли падающих на землю гоблинов.