Узкий коридор за пределами комнаты Лэмфора был тёмен и тих. По тёмной лестнице эльфийка пробралась на второй этаж. Залы здесь были шире, на полу лежали выцветшие калишитские ковры, а в потускневших настенных подсвечниках горело несколько свечей. Посредине зал переходил в круглый балкон, половина которого свешивалась над большим залом, который теперь использовался как оружейная, а другая половина нависала над садом на заднем дворе. Двери балкона оставили открытыми, чтобы впускать свежий ночной воздух.
Ферит выскользнула в ночную темноту. Она поморщилась, увидев двух крупных, безбожно храпящих мужчин, развалившихся у двери. Прежде она не видела, чтобы на балконе выставляли часовых. Наверное, они сами решили вынести свои подстилки на свежий ночной воздух. Эльфийка осторожно переступила через них. Ритм их дыхания не изменился.
Когда она направилась вперёд, один из них схватил её лодыжку так неожиданно, что она потеряла равновесие.
Ферит удалось смягчить падение руками, но всё же её лоб встретился с плиткой с такой силой, что у неё из глаз посыпались искры. Грубые руки схватили её и поставили на ноги.
Её спина врезалась в широкую и жёсткую грудь. Длинные жилистые руки крепко вцепились в неё. Она быстро отказалась от борьбы. Тот, кто её схватил, был высоким – пальцы её ног едва могли дотянуться до пола – и он держал её руки накрепко прижатыми к телу. Она расслабилась, свесив голову, признавая поражение.
Её очевидный отказ от борьбы возымел желаемый эффект; держащий её мужчина ослабил хватку. Не на много, с досадой, но и с уважением заметила Ферит, но вполне достаточно для осуществления задуманного.
- Ещё один проклятый дезертир, - пробормотал второй солдат, поднимаясь на ноги. – Уже третий за последние десять дней.
Тот, кто держал Ферит, был здоровяком, но стоящий перед ней мужчина был, пожалуй, вдвое тяжелее. Он сбил с её головы шапку и приблизил своё лицо к её. Его глаза расширились от удивления.
- Что это тут у нас? – прошептал второй солдат. Взяв подбородок эльфийки своей огромной лапищей, он повернул её лицо так, чтобы на него упал лунный свет.
Ферит, словно животное, в честь которого она была названа, вцепилась зубами в шею мужчины. Она оплела его тело своими ногами и словно пиявка, решила держаться так долго, как сможет.
Долго ей продержаться не удалось.
Державший Ферит мужчина отшвырнул её в сторону и поймал своего умирающего товарища. Он пошатнулся под весом здоровяка, а Ферит выплюнув приличное количество крови, вынула из-за голенища сапога тонкий изогнутый нож. Она не могла добраться до горла второго врага, но она вогнала рукоять своего клинка глубоко ему в глаз. Прежде, чем он мог закричать, она крутанула рукоять в одну сторону, а потом с жестокостью дернула в другую, словно поворачивая ворот. Мужчина умер прежде, чем он и его товарищ рухнули на пол.
Когда Ферит посмотрела на переплетенные друг с другом тела, её губы вытянулись в мрачную линию. Лэмфора до утра скорее всего никто не найдёт, но этих двоих мог увидеть любой проходящий мимо солдат.
Следуя за опьяняющим ароматом цветков франчилии, эльфийка поспешила к краю балкона. Она проворно перелезла через поручень и спустилась по толстой, цветущей лозе. Как только её стопы коснулись земли, она припустила, что было духу.
Фэрит обогнула тянущуюся на милю тропинку, ведущую на Торговый Путь, петляя между холмиками и небольшими скалами, которые были характерны для этих мест к востоку от морских утёсов. Скоро она увидела Торговый Путь, а за ним поросль высоких трав и кустов, ведущая в лес. Она почти добралась до дороги, когда рев рога прорезал сонный ночной воздух.
Этому зову вторил лай собак.
Мурашки страха пробежали по спине эльфийки, бросая её в озноб, словно прикосновение гуля. Тетирские гончие, которые обладали длинными ногами и мускулистой грудью – были поистине страшными существами. Выведенные смешением мастифа и гончих, они были достаточно быстры, чтобы загнать оленя и настолько свирепы, что пара таких зверушек могла разорвать в клочья бугбера.
Фэрит стрелой перебежала дорогу и бросилась в кусты, петляя на бегу. Раскатистый вой собак сменился возбуждённым лаем, что являлось верным знаком того, что они напали на её след и стремительно приближались. Деревья были слишком низкорослыми да и располагались слишком далеко, чтобы эльфийка могла рассчитывать укрыться в их листве. Как только она заберётся на дерево, она окажется в ловушке – да, вне досягаемости зубов свирепых псов, но она станет лёгкой добычей для следующих за ней людей.