Айдан даже не услышал его вопроса. На его лице выступил пот, а колени подогнулись. Жар из кузницы, казалось, стал в три раза сильнее, а обстановка магазина, всего минуту назад столь успокаивающая, сомкнулась вокруг него, словно челюсти древнего красного дракона.
Не обращая внимания на испуганные восклицания кузнеца – кожа Айдана, должно быть, стала такого же пепельно-серого и болезненного оттенка, как у ходячего мертвеца – он распахнул двери магазина и выбежал в ночь. Не заботясь о выборе направления, он часами бесцельно мерил быстрыми шагами улицы и переулки Тилвертона, ничего не понимая. В его мыслях, если их так можно было назвать, царил полный хаос.
Невозможно!
Пусть они вытащат кинжал из моего сердца! Он был лучшим из нас!
Морадин бы гордился!
Моргрим, друг мой?
Как он мог?
Наконец в одном из темных переулков Айдан споткнулся и рухнул на неровную мостовую. Он попытался подняться, но не смог – сила, вызванная временным помешательством, исчезла. Признав поражение, он тяжело вдыхал ночной воздух. Зимний ветер до костей пронизывал его покрытое потом тело, и спина его заледенела. Было больно, но боль очистила его разум; он словно очнулся от кошмара.
Айдан пролежал в переулке ещё какое-то время, пытаясь вновь обрести контроль над своим телом. Наконец, поднявшись на ноги, он неторопливо и размеренно зашагал в сторону дома. Похолодало, но он этого не почувствовал. Он был нем и пуст, словно оболочка, которая остается от солдата, когда жизнь покидает его тело – за исключением того, что он не был мёртв.
Он с трудом дотащился до дверей своего непритязательного жилища. Оказавшись внутри, Айдан рухнул на кровать и принялся ждать благословенного забвения – но безуспешно. Поняв, что сон к нему так и не придёт, он уселся, не зажигая света, и попытался найти какое-нибудь другое объяснение сложившейся ситуации, но в голову ему ничего не шло. Халдан использовал его, нарушил все известные воину дружеские обещания и клятвы чести. И ему за это придется заплатить. Прошли часы, и, когда ночное небо окрасил рассвет, Айдан укрепился в своём решении. Пустота внутри него уступила место страстной жажде мщения. Когда в предутреннем полумраке перед его дверью появился Моргрим, нарядившийся в толстую пурпурную мантию и с увенчанным черепом обсидиановым посохом в руках, он даже не ответил на приветствие молодого священника. Вместо этого он накинул поверх кожаной брони старый чёрный плащ, застегнул пояс с мечом и, выйдя наружу в туманное утро, вознёс молчаливую молитву Сирику.
Он собирался убить своего старого друга.
Айдан шагал по старым тоннелям канализации с гримасой на лице – грязь, по которой пришлось тащиться им с Моргримом, была в локоть глубиной. Слабое сияние посоха священника освещало тёмный тоннель, покрытые илом каменные стены и мерзкие, увядшие корни. Влажный и тёплый воздух был наполнен запахом гнили, и Айдан повсюду слышал отголоски писка канализационных крыс.
Большую часть раннего утра он с Моргримом потратили на блуждания по бесконечным полуразрушенным канализационным тоннелям в поисках верного прохода, но их ожидало только разочарование. Поначалу ему казалось, что воспоминания, навеянные этим местом, вот-вот его захлестнут. Много его соратников полегло в этих тоннелях во время последней битвы с Огненными Ножами, и он словно наяву слышал их разносящиеся по канализации предсмертные вопли. Но эти воспоминания также наталкивали его на мысли о Халдане – в ту ужасную ночь он наряду с Айданом тоже был в числе тех, кто руководил операцией, – и воин распалял в себе гнев, охватывающий его при мыслях о бывшем друге, чтобы приглушить мучительные воспоминания. Сейчас каждый шаг приближал его к правде – той правде, с которой, он знал, ему нелегко будет столкнуться лицом к лицу.
Наконец они приблизились к центральной части старой штаб-квартиры Огненных Ножей. Айдан остановился и повернулся к Моргриму, указывая на тоннель, ведущий на запад.
– Вот тут, – сказал он. – Прямо под этим тоннелем находится старая кладовая, которой пользовались, когда канализация ещё работала. Тут мы и отыщем Лиритэйн.
Руки Айдана затряслись. Он опустил их на пояс с оружием, а Моргрим отступил в сторону.
– Нужно держаться начеку, – кивнул священник, – дальше должна быть охрана, – закончив речь, он вскинул посох и произнёс единственное слово. Свечение погасло, и тоннель погрузился во мрак. – У меня есть кое-что, что поможет нам справиться с врагами, – мягко добавил Моргрим. – Держись за меня и не отставай.