– Мне он нужен, Джек. Этот мальчишка, бледная тощая язва. Но нужен так, как ни одна женщина на свете. Сколько баб было: и рыжие, и блондинки, да что говорить, мы же с тобой немало вместе покутили, но ни одну из них я не желал так, как его... И я не знаю, что мне с этим делать.
– Нап, да ты что! Ты себя слышишь? Что ты несёшь?!
– Говорю же тебе, спятил. Совсем крыша поехала. Сколько я его знаю, столько меня к нему и тянет. Только я думал, это пройдёт... Он мне доверился, а я... Знаешь, мне нравится заботиться о нём. Нравится, что, возвращаясь домой, я всегда знаю: меня там ждут. И ничего не требуют взамен. Ну и пусть, думал я, пусть и так, зато у меня есть он. Только мой и ничей.
Наполеон отставил пустой бокал и сжал голову обеими руками.
– Я глаза закрываю, а сам снова вижу, как он в обморок падает и потом лежит на кровати, без сознания, беззащитный, бледный и закутанный в свои одёжки. И я... Как наваждение. Если бы он не очнулся и не отскочил от меня, я бы не сдержался. Я потом со страху и злости на себя такого ему наговорил... А он не возмутился даже! Безропотно выслушал, сказал, что всё понимает, и успокаивать меня взялся. Да я б на его месте за такое – прямиком в морду!
Джек снова разлил коньяк и подвинул бокал другу.
– Я на его месте тебе бы тоже сразу по роже съездил, как только ручонки твои увидел в опасной близости от меня.
Они выпили, оставляя бокалы пустыми, а тарелки с едой нетронутыми. Джек почувствовал, как мир неотвратимо «поплыл». Считай, бутылку уже осушили, пока этот рыжий исповедовался.
– Ну и что мне теперь делать?
Наполеон понемногу успокаивался, но алкоголь в крови, тяжёлые мысли и неприятный факт осознания собственной «неправильности» не давали ему покоя. Он снова и снова теребил друга, требуя совета.
– А ты с ним говорил об этом? Может, он и не отказался бы... И так бегает за тобой хвостиком, – пьяно заметил Джек.
– Что ты несёшь! Ты думаешь, он из «этих»?! Ты с ума сошёл! – нелепое предложение уже порядком захмелевшего друга заставило Наполеона расхохотаться. Пусть и невесело.
– Нееет, с ума сошёл ты. А я нет!
– И что мне делать, а?
– Что делать, что делать... – растерянно бормотал Джек, оглядывая увешанные картинами стены кабинета. Полотна были фривольного содержания. Обворожительные полуголые нимфы и не менее раздетые фавны томно ласкались друг к другу, навевая мысли о вседозволенности и плотских утехах. Тут шатена осенило. Он подпрыгнул на месте, откупорил новую бутылку спиртного и щедро плеснул в бокалы.
– Есть идея. И за неё надо выпить.
Наполеон оживился и с надеждой посмотрел на друга, но тот не торопился поделиться мыслями. Выдержав томительную паузу, Джек заговорил:
– Ты ведь никогда не был замечен в пристрастии к юношам?
– Нет.
– Значит, нужно найти того, на ком можно проверить, действительно ли тебе надоели женщины.
– Да ну тебя, – Наполеон скривился, – это что же, я буду лобзаться с первым встречным? Гадость какая.
Друзья снова выпили, закусили и продолжили обсуждать необычную проблему виконта Дэстини.
– Тебе нужно себя проверить, – гнул своё Джек. – Вдруг ты у нас бис... бисси... бесси... бисексуал, вот!
Подобная мысль развеселила вконец опьяневшего шатена, и он захохотал.
– Да ну... – теперь Наполеон уже сам колдовал над бутылкой коньяка.
– Что "да ну"?
– Я бы заметил. Всё же мне не восемнадцать лет, чтобы гормоны играли.
– Ну как знать. Вон, воспылал же страстью к своей Ледышке! Поганка бледнолицая. И что ты в нём нашёл?
– Оставь Оноре в покое! К слову, о привязанностях: что у тебя с Тео? Мне казалось, у вас всё наладилось. И на тебе! Она чуть на мелкие кусочки тебя не разорвала этим вечером.
– Тео... – Джек помрачнел и опустошил ещё один бокал. – Не говори мне о ней! Что бы я ни делал, к ней не подступишься. За одну-единственную ошибку теперь всю жизнь расплачиваться.
– Не так уж и одну. Ты забываешь, что Тео – это не те вертихвостки, которые сами под тебя ложатся.
Наполеон разозлился. Вот как не заладилось у этих двоих с первого дня знакомства, так и всё. Беда в том, что Теодора Фойерштайн очень упряма. И всеми силами пытается искоренить в женихе лишнее легкомыслие, не осознавая, что именно этим Джек её и покорил. Они дополняли друг друга.
Их частые ссоры и бурные примирения во времена помолвки были похожи на мини-ураганы. Но внезапно всё прекратилось. Теодора расторгла помолвку и уехала, а Джек пустился во все тяжкие. Одно Наполеон знал точно: эти двое любят друг друга, просто слишком гордые, чтобы признать это. Он не оставлял попыток воссоединить незадачливых влюблённых.