– Ты ошибаешься. Все мы смогли бы, если бы это было нужно, – заметил Оноре, открыл дверь и галантно пропустил девушку вперёд. В сторону колонны, за которой прятался Джек, он не смотрел.
Оказавшись в комнате, Теодора порадовалась предусмотрительности слуг. Канделябры уже были зажжены. Она подошла к стоящему в нише между двух окон столику и налила стакан воды из хрустального графина. Как дальше себя вести с Оноре и что делать, она не знала. Им не мешало бы объясниться, но сделать это было куда труднее, чем казалось. Перед мысленным взором Теодоры снова и снова оживало недавнее происшествие. Вот Джек с наглой ухмылкой хлопает себя по колену и буквально предлагает отправиться с ним в постель. Затем Наполеон, сверлящий её злым взглядом, ранит несправедливыми и горькими словами. За что он так? Что плохого сделала она, чтобы он позволил себе подобное? А потом...
– Мне очень жаль, что так вышло и нам пришлось пройти через эту грязную сцену. Даже не представляю, что на него нашло!
Маг без слов понял, о ком идёт речь, но и он был слишком растерян, чтобы привычно отмахнуться, съязвить и на том закрыть щекотливую тему. Он устало опустился в кресло и вздохнул.
– Не нужно извинений, Тео. Я тоже не ожидал подобного… Но не будем об этом.
– Извини, я это так не оставлю. Нап должен ответить за свои действия. Это возмутительно – так поступать с друзьями.
– Мне показалось, что Наше Величество ревнует, – тихо произнёс маг, сцепив руки в замок. – Меня к тебе.
– Нет, я в это не верю. Нап никогда не... нет, – Теодора нервно хихикнула и с любопытством посмотрела на Оноре. – Ты и Нап? Прости, но ты разве… ты...
Теодора не знала, как сформулировать вопрос. В том, что друг никогда не увлекался мужчинами, девушка ни секунды не сомневалась. Слишком хорошо она знала Наполеона Дэстини, чтобы вообразить подобное, а значит, причина была в другом.
– Я? Нет, конечно! – маг покраснел и постарался скрыть смущение за смехом. – Думаю, Нап просто перепил. Пришлось дать в зубы, чтобы опомнился... Надеюсь, помогло.
– И всё же, чтобы Нап полез к тебе, это... глупость какая-то.
Под внимательным взглядом девушки Оноре запаниковал. Она смотрела на него так, будто что-то подозревала. Им необходимо было сменить тему, вернее, объект обсуждения. Хотя делать это сейчас было жестоко.
– Ты представляешь, сколько эти двое выпили? Они были пьяны, вот и нагородили такого, что не разгребёшь. Ты же сама видела, как отреагировал Джек на меня. Он, позволь мне заметить, тоже ревнует. И это неспроста. – Удар попал точно в цель. – Да, все те оскорбительные выпады могли быть вызваны только ревностью. Он хотел, чтобы ты была с ним. Он лю...
– Не говори мне о нём!
Теодора Фойерштайн стукнула стаканом о столик и отвернулась. В комнате повисла гнетущая тишина. Оноре закрыл глаза, мысленно извиняясь перед девушкой.
– Любит. Только слепой не понимает и не видит этого.
– Ты ничего не знаешь о том, что было между нами, как ты можешь о чём–то судить?
– Да, я не знаю. Но это ничего не меняет. Прости меня, Тео, но ты…
– Мы были помолвлены.
Боль, сквозившая в этих словах, была почти осязаемой. Теодора обхватила себя руками за плечи и, помедлив немного, заговорила:
– В восемь лет. Слишком рано, чтобы понять, что это значит. А когда я осталась одна, отец Джека разорвал помолвку. Сирота и бесприданница совсем не подходила на роль невесты для его сына. Мы думали, что это ничего не изменит, что наши чувства сильнее условностей. Я была юна и наивна, готова ради него на всё. А потом... Порой мне кажется, что можно всё вернуть, забыть, но я не могу. Это так унизительно – быть преданной тем, кого любишь… – Теодора замолчала, не в силах продолжить. – А ты говоришь, любит... Никого он не любит, кроме себя.
Оноре смешался.
– Прости, я не предполагал, что...
– …уже поздно, нам не мешает отдохнуть. Завтра предстоит тяжёлый день.
– Да, конечно.
Оноре поднялся с места, но подойти к Теодоре не решился. Ещё раз пробормотав извинения, он покинул комнату.
***
Спрятавшийся за колонной Джейкоб Эдройт с бессильной яростью наблюдал, как за Теодорой и Оноре закрывается дверь. Сомнений в том, что сейчас происходит в комнате, не было. Он проиграл, толкнул любимую женщину в объятия другого мужчины.