Негромко выругавшись, Джек поспешил обратно, чтобы разыскать Наполеона и всё ему рассказать. А ещё лучше бросить всё, как есть, и сбежать. Подальше от этого дворца, его проклятых королей и Теодоры. Подальше от той боли, что он сейчас испытывал.
В мыслях и сердце Наполеона Дэстини, которого так стремился разыскать Джек, тоже бушевала гроза. Гнев, стыд и отчаяние выплеснулись в диком желании крушить и ломать всё, что попадётся под руку. Вбежав к себе в комнату, он схватил с дивана подушку и швырнул в стену. Этого оказалось мало. За подушкой последовал поднос с напитками и несколько статуэток с каминной полки.
Снова и снова обезумевший от ярости Наполеон Дэстини переворачивал всё вверх дном, желая избавиться от ненавистного видения. Но упрямая память возвращала его в момент, когда Оноре бросился к Теодоре в стремлении защитить. И от кого? От него! С каким презрением смотрел Оноре на него. Как нежно обнимал Тео за плечи.
Наполеон рухнул в единственное уцелевшее кресло и, вцепившись в волосы, глухо зарычал. Уж лучше бы он никогда не соглашался на этот чёртов поход. Сейчас они были бы в Моргенроте, в счастливом неведении.
В этот момент в комнату вбежал запыхавшийся Джек.
– Мы с тобой два идиота. Не замечали, что творится у нас под носом. Он у неё! Остался на ночь.
– Ты уверен?
– Да! Мало того, они всю дорогу только и делали, что обнимались. Нееет, я этого так не оставлю.
– Успокойся, – Наполеон внезапно пришёл в себя. – Не будем пороть горячку.
– Успокоиться?! И это предлагаешь мне ты? Да пошло оно всё к чёрту. Уверен, пара пышногрудых красоток решит все мои проблемы.
Джек бросился вон из комнаты, чтобы, наскоро переодевшись, через пять минут вернуться обратно. Наполеона он застал в той же позе. Хмель из рыжей головы давно выветрился, сменившись тяжёлыми думами.
– Ты со мной?
– А? Да. С тобой, конечно. Не могу же я оставить тебя одного.
Наполеон так же быстро переоделся, окинул виноватым взглядом устроенный разгром и поспешил прочь, даже не поинтересовавшись у друга, куда они направляются. Джек же решил лечить подобное подобным. Путь их лежал в бордель.
***
Покинув Теодору и вернувшись к себе, Оноре и не думал ложиться спать. Нервное возбуждение, которое охватило мага, требовало действия.
Оноре тщательно запер комнату, прошептал несколько охранных заклинаний и отправился в ванную. Нет, отнюдь не для того, чтобы предаться омовению. Выстеленное кафелем и закрытое со всех сторон помещение как нельзя лучше подходило для приготовления зелья. Завтра Наполеона ждёт тяжёлое утро и похмелье.
Только занявшись работой, маг наконец-то смог мысленно вернуться к произошедшему. Оноре понимал, что происходит, но как противиться этому, не знал. Привыкнув к холодной логике и расчёту, он вычеркнул из контекста чувства и последствия, которые повлекло за собой избавление от проклятия. Пусть Теодора и Джек замешаны в истории Гроссов лишь косвенно, даже на них это подействовало. Обнажило то, что они скрывали друг от друга. Что же говорить о нём и Наполеоне, бывшими в эпицентре.
Оноре был уверен: Наполеон не сошёл с ума, как уверял друга, и поцелуй был неслучаен. И вместе с тем маг не был готов к такому повороту событий. Нельзя дать Наполеону ни малейшего шанса укрепиться в своих выводах относительно него. Отчаянный и решительный виконт Дэстини способен прийти к выводу, что маг Оноре ему нужнее условностей общества, и тогда им несдобровать. Народ не примет короля с необычными наклонностями.
Беспокоила Оноре и Теодора. Её, конечно, жаль. Упрямая девушка не видит очевидного: позволь она Джеку всё исправить, поверь ему хоть раз, они оба обрели бы то, что ищут, – счастье. Но нет. Теодора не способна прощать. Кроме того, девушка что-то заподозрила в отношении него. Это было похуже, чем внезапно проснувшийся вулкан их с маркизом Эдройтом чувств. Где же он прокололся? Оноре снова и снова прокручивал события последних дней, но не обнаружил ни одной зацепки. Но он был готов поспорить: Теодора Фойерштайн встала на след. Оставалось надеяться, что маг Оноре исчезнет из жизни трёх друзей раньше, чем они зададутся вопросом, кто он и откуда.
Мысленно разбирая события этого вечера и частично ночи, Оноре не забывал о деле. Он, почти не глядя, отбирал нужные компоненты, толок или мелко рубил, если это было необходимо, бросал в поставленный на переносную жаровню котёл с водой, мешал. Работа не отвлекала. Наоборот, давала ценное сейчас успокоение.
К тому времени, как зелье было готово, Оноре навёл порядок и в мыслях. На Наполеона Дэстини он уже не сердился. Если он будет вести себя так, будто ничего и не было, все быстро забудут о глупой ситуации. Когда же он покинет Смарагд, забудут и его… Да, так и будет.