– Ну, а теперь, когда мы поняли, что ты раскаиваешься, а я больше не сержусь, может, расскажешь, что на тебя нашло?
Наполеон вздохнул. Это было сложнее, чем бухнуться на колени перед Тео.
– Скажи, что между вами происходит? Ты беспокоишься о нём больше, чем сам осознаёшь, и одновременно ведёшь себя так, словно... словно...
Тут она замялась, не зная, какое слово подобрать, чтобы не обидеть и не оскорбить.
– Да... Присядем?
Наполеон махнул рукой в сторону кресла, нервно прошёлся по комнате. Он не знал, с чего начать и, главное, как это преподнести Теодоре, с тревогой наблюдавшей за ним.
– Если бы я знал… Мне кажется, я влюбился. В Оноре.
Вот и всё. Он произнёс это. Теодора Фойерштайн охнула, сомневаясь, не почудилось ли ей это удивительное признание. Наполеон тем временем продолжил изливать душу.
– Иногда мне кажется, что я готов на всё, лишь бы Оноре был рядом. А в другие моменты я уже не задумываюсь над этим, потому что знаю: я нашёл то, что так долго искал... Я... Мне... не нужны другие женщины... Мне нужен он.
Наполеон уселся в кресло напротив и взъерошил копну рыжих волос.
– Ну, скажи что-нибудь! Не молчи!
Теодора разглядывала свои сцепленные в замок ладони, не зная, какие слова подобрать и как правильно сформулировать те неясные пока подозрения, что имелись у неё насчёт мага. Зная вспыльчивый нрав Наполеона, можно ожидать, что он понесётся узнавать правду и этим только всё испортит. Ну, а если она права, то отсрочка будет только на пользу. Этим двоим ещё со многим следует разобраться, и постороннее вмешательство может только навредить.
– Я не знаю, что тебе сказать. Это всё так неожиданно. Ты напугал Оноре...
– Я не хочу его терять! Но я сам себя боюсь, Тео. То, что вчера произошло, – это не случайность…
– Можешь ничего не говорить, я всё понимаю.
Теодора ободряюще похлопала его по руке.
– Я, быть может, сегодня и истеричка, но не дура. И вижу гораздо больше, чем ты думаешь. Ты Оноре тоже не безразличен. Правда, не знаю насколько…
Наполеон вскинул голову и посмотрел на Теодору. Во взгляде голубых глаз он прочитал только понимание и участие.
– Ты всегда желал быть единственным у тех, кого избрал в свой ближний круг. Пока Оноре был безраздельно твоим, всё было хорошо. Но наша жизнь изменилась. И очень. Отсюда и ревность.
– А ты? Кто Оноре для тебя?
Теодора не выдержала и рассмеялась. Видимо, их вчерашний обман дошёл и до Наполеона.
– Для меня он просто друг.
Они замолчали и некоторое время просидели в тишине. Наконец Наполеон решился.
– Тео, я бы хотел ещё кое о чём поговорить с тобой.
Девушка сразу догадалась, к чему он клонит. Она встала со своего места и прошла к окну, будто желая отгородиться расстоянием от предполагаемых слов. Она повернулась к Наполеону спиной и скрестила руки на груди.
– Если ты о Джеке, можешь не начинать. Я не желаю ничего слышать.
– Не слушай, – внезапно легко согласился он, – но подумай. Просто и непредвзято подумай над всем. Если бы ты была ему безразлична, да его и близко бы здесь не было. Колесил бы по всему миру, прожигая жизнь и сочиняя свои очерки да фельетоны. Он бросил всё, как только ты вернулась, только ради того, чтобы быть рядом. Да, он не подарок, и бывает порой несносен. И эгоистичен. Он просто не знает, как заслужить чью-то любовь. Особенно если это дорогой тебе человек. Его этому никто не научил. И ещё... Есть вещи, которые вправе тебе рассказать только он. От себя добавлю одно: кроме тебя, его никто не любил таким, какой он есть. Никто.
Он замолчал, понимая, что теперь всё зависит от Теодоры, а давить не имеет смысла. Время шло, секунды перетекали в минуты, а они продолжали молчать, не в состоянии нарушить тишину.
Теодора вздохнула и повернулась к Наполеону.
– Нап... я запуталась. Совсем.
Она смотрела на него растерянно, едва не плача. Виконт Дэстини поднялся с места, подошёл ближе, привлёк девушку к себе и ласково обнял.
– Я знаю, Тео... Я знаю... Просто слушай сердце. Ты сама же мне это советовала только что, забыла?
Теодора покачала головой и доверительно уткнулась в плечо друга.
– Ладно, пойдём, меня ждёт Грег. Составишь компанию?
– Извини, – девушка наконец совладала с собой и отстранилась, – у меня есть кое-какие дела. Да я там и не нужна буду.
– Хорошо, – легко согласился Наполеон. – Но подумай над моими словами. Не веришь Джеку, поверь мне.
Глава 8 Дела королевские, дела сердечные
Наполеона Дэстини действительно ждали. Но не Первый Советник. Вернее, не только он. Его Величество Фердинант пожелал побеседовать со своим преемником до официального объявления об отречении от престола. Просьба проследовать в королевский кабинет застигла Наполеона на полпути к брату. Пришлось спуститься вниз и перейти в северное крыло.