Несколько часов она провела, копаясь в аккуратных, сколотых между собой по годам бланках, где содержалась вся информация о членах Магистрата Магов, немногочисленных школах и учительском составе. Увы, это ничего не дало. Маг Огюст никогда не преподавал в той школе, которую Оноре назвал своим вторым домом. Что дальше делать, Теодора не знала. Получалось, что Оноре солгал, назвав Огюста своим учителем. Подозрения в том, что он не тот, кого за себя выдаёт, стали множиться ещё и потому, что ни в одном выпуске магических школ не значилось также и мага под именем Оноре. Его попросту не существовало.
Архивариус, сухой, словно пропитавшийся книжной пылью, седовласый старичок, заметил её затруднения. Он вежливо поинтересовался, чем может помочь, и в ответ на пространные, неясные даже самой Теодоре объяснения только скрипуче рассмеялся.
– О, так вы не там ищете, милая дама. Всё, что вам нужно, содержится вот здесь.
Старик покопался на полках и достал тяжёлый и увесистый том, обтянутый шёлковой тканью, с золотой вязью букв на корешке и обложке. Название книги гласило: «Магическое сословие Смарагда».
– Эта книга такая же древняя, как и замок Альтеншлосс, из которого её привезли.
– Но она выглядит новой, – изумилась девушка.
– Хе-хе, это всё чары. Предание гласит, что её начал писать сам маг короля Гросса, предсказав, что придёт время, когда магов останется слишком мало и их непросто будет разыскать. Книга зачарована так, что каждый раз, когда на свет рождается ребёнок с магическими способностями, на её страницах появляется запись. По сути, это генеалогическое древо всех магов, рождённых в Смарагде.
– Могу я её посмотреть?
Старик не видел ничего предосудительного в том, что дама, пришедшая посетить архив не просто так, а с разрешением от самого Советника, полистает эту книгу. Он аккуратно положил её на стол и принёс дополнительный канделябр со свечами, чтобы гостье удобнее было читать. Газовыми рожками и светильниками в архиве не пользовались. На то, чтобы провести сюда освещение, Его Величество не расщедрился, посчитав это ненужной тратой денег. Со временем библиотекари пришли к выводу, что новомодные газовые светильники плохо влияют на бумагу, заставляя её желтеть, и на людей, по много времени проводивших в закрытых, мало проветриваемых помещениях.
Как только архивариус удалился, Теодора принялась за изучение книги. Она медленно листала её, внимательно изучая записи. Действительно, это было то, что нужно. Примерно к середине тома девушка наткнулась на нужное ей имя, но, прочитав записи рядом с ним, изумлённо охнула. Просмотрев запись ещё раз и удостоверившись в том, что никакой ошибки быть не может, Теодора Фойерштайн покинула архив и направилась в сад, слишком оглушённая, чтобы вернуться к себе, и слишком взволнованная, чтобы видеться с кем-то. Сейчас ей необходимо было уединение. Сделанное открытие казалось настолько невероятным, что следовало не раз всё обдумать, прежде чем объявить о нём.
Устав бродить по аллеям, девушка присела на скамеечку. Перед ней стоял мучительный выбор. Правильнее всего будет рассказать Наполеону. Уж он-то имеет право знать. С другой стороны, ей небезразлична судьба Оноре. Для подобного поступка, совершённого им, необходимы веские причины.
– Нет, ну надо же, каков хитрец, – рассмеялась она вслух, – каков хитрец...
– Леди Фойерштайн? – окликнул её мужской голос.
Девушка вздрогнула и повернулась. К ней уверенным шагом направлялся кронпринц Максимилиан, как всегда являя собой образчик строгой учтивости и приверженности этикету. Тёмный двубортный костюм, конечно же, сшитый личным портным, а не купленный в магазине готового платья, сидел на нём как влитой; движения размеренны и полны достоинства. Исключение составляли лишь светлые волосы, которые, завиваясь непокорными кудрями, отказывались подчиняться руке парикмахера. Взглянув на кронпринца, Теодора представила, как он каждое утро сражается с ними, кляня природу и гены.
Поравнявшись с дамой, мужчина церемонно поклонился и заговорил:
– Я прогуливался по саду и случайно увидел Вас. Не помешаю?
– Нет, что Вы, – девушка поднялась с места и ответила не менее вежливым реверансом. – Я просто вышла подышать свежим воздухом, а заодно насладиться прекрасным садом.