– Да, я так и поняла, что сглупила, но это всё было так неожиданно, я растерялась и… вот.
Теодора обняла девушку за плечи и усадила рядом с собой на диван. Онорина выглядела такой несчастной, что у неё не хватило духу упрекнуть ту в обмане.
– Когда ты собираешься рассказать Наполеону?
– Нет! Он не должен знать.
– Но почему? – изумилась Теодора. – Нап должен знать правду. Должен.
Она не стала говорить о том, что ей было известно со слов Наполеона Дэстини.
– Я скоро уеду. И он забудет меня. Так будет лучше.
– Это будет ошибкой. Самой большой в твоей жизни. Нап ведь небезразличен тебе?
Бледные щёчки Онорины окрасил румянец. Она принялась доказывать Теодоре обратное, но получалось неубедительно.
– Не говори ничего, – прервала её Теодора. – Просто подумай вот о чём: Нап никогда не был замечен в любви к мужчинам. А выбрал тебя, Оноре. Не какую-то там дамочку. А того, кто оказался близок ему по духу. Ты – единственная, кто ему нужен. Маг или волшебница – неважно. Второе, конечно, всё упрощает.
– Нет! Если ты узнала, кто я, то должна понимать, почему я это сделала.
– И всё же, я не понимаю. Объясни!
Дама Фойерштайн требовательно посмотрела на Онорину, и та не смогла противиться суровому взгляду. Понимая, что отмалчиваться нет смысла и Теодора скорее вытрясет из неё всю душу, чем отступит, девушка заговорила:
– Это долгая история. И тёмная. Маг Огюст, помогавший королевской семье, приходился мне отцом. Он отдал свою жизнь, отдал за то, чтобы проклятие ослабело. Собрал воедино очень многое. Мне оставалось только продолжить его дело. Закончив школу магов, я отправилась собирать информацию о королевской семье. Сначала было тяжело. Записи отца попали ко мне не сразу, но потом я вышла на верный след и поняла, из-за чего не справился отец. Ему некого было прощать. Его Величество даже на то время был весьма своеобразным человеком. А мне… Я не держу зла на то, что случилось очень давно. И научилась жить с тем, что имею. Но когда я встретила Наполеона, я впервые захотела попытаться, хотя это и было тяжело. С каждым последующим поколением мы теряем силу.
– Из-за проклятия?
– Да. Я тоже проклята. Ребёнок, отвергнутый Ульрихом Гроссом, был моим дедом. И ненавидел их всей душой, хотя и обоснованно. Эта ненависть дорого нам обошлась. Мы не только несчастны в личной жизни, но и магия наша с каждым поколением слабеет. Моя мать умерла от чахотки, когда мне было четыре, и с тех пор отца как подменили: одержимость Гроссами приняла страшную форму. Он часто уезжал из дома, постоянно что-то искал. Оставил меня на попечение магистра, только присылал длинные письма, да и те в основном о королевской семье, её членах, о них самих и о проклятии, а потом и вовсе исчез. Я думала, что он…
– Что он покинул тебя? Ради них?
– Я так думала до недавнего времени, – Онорина запнулась, но потом продолжила, – но это не так. Он оставил меня ради моего будущего. Отец понял, что ключ к снятию проклятия в прощении. Он, в отличие от деда, не держал зла на Ульриха Гросса. Мне же было всё равно, что станет со мной и королевской семьёй, но я не могла подвести отца. А когда встретила Наполеона, поняла, что нашла того, кто поможет мне снять проклятие. Одна я бы не справилась, он... нет, все вы помогли мне сотворить это колдовство.
Теодора внимательно слушала волшебницу и не могла не восхищаться ею. Она даже не понимает, насколько храбрая и целеустремлённая. Слабый человек не смог бы провернуть такое дело, исполнить заветную мечту нескольких поколений, добиться для себя новой судьбы и… отказаться от неё.
– Скажи, тот ритуал в пещере был не так прост, не так ли? Настоящая наследница ведь ты?
– Да, трон мой по праву рождения, но мне ничего не нужно от королевской семьи! Я не желаю, чтобы они влияли на мою жизнь тем или иным образом. Но я должна была так поступить! Только присутствие истинного наследника гарантировало, что кровная магия сработает. Я использовала её, чтобы у них не было соблазна и возможности снова пойти на подлость. На коронации я тоже должна присутствовать. А потом уеду.
– Нет, так дело не пойдёт, – возмутилась Теодора Фойерштайн, всё равно не понимавшая причин упрямства девушки.
На её взгляд всё складывалось просто замечательно. Онорина – истинная наследница, Нап – король в силу обстоятельств, и оба влюблены друг в друга. Оставалась одна загвоздка: как поставить в известность самого Наполеона, если Онорина отказывается это делать.
– А о нём ты подумала? О его чувствах? Что будет с ним, когда он не только потеряет тебя, но и узнает об обмане? Он любит тебя!