– Чувства... – со странной горечью в голосе произнесла девушка. – Они часто мешают и быстро проходят. Узнав об обмане, он возненавидит меня. И на этом история чувств будет окончена. А я не могла иначе! К магам и так относятся предвзято. А к девушкам-магам тем более.
– Я не была бы так уверена, – парировала Тео, – я хорошо знаю Наполеона. Если ты исчезнешь, это его убьёт.
Теодора решила, если Онорина не признается, она не будет тянуть время, сама всё расскажет Наполеону.
– Пока рано ещё вердикты выносить, – вздохнула Онорина. – Маг Оноре ещё не доиграл свою партию. Как только Наполеон будет коронован, я скажу ему. Обещаю.
– Я очень на это надеюсь.
– Тогда... до завтра?
Онорина поднялась с кресла и робко улыбнулась Теодоре, не забыв ещё раз поблагодарить ту за то, что сохранила тайну. Девушки распрощались. И комнату Теодоры Фойерштайн покинул маг Оноре.
***
Новый день застал Наполеона Дэстини бодрым и готовым действовать. Его даже не беспокоило, что большую часть ночи он провёл, ворочаясь с боку на бок в кровати. Их с Теодорой план, вернее, его план по укрощению строптивого кронпринца был, конечно, хорош. Но имелись детали, которые требовали подготовки.
Нетерпеливо выждав приличествующее ранним визитам время, Наполеон, давно успевший освежиться и привести себя в порядок, отправил горничную узнать, встала ли дама Фойерштайн и не согласится ли она его принять. Сам тем временем занялся написанием нескольких писем. Одно из них адресовалось Грегу с просьбой помочь ему разослать приглашения на ужин членам королевской фамилии вместе с их супругами.
Он особо отметил, что желает провести последний вечер в качестве наследника фамилии Дэстини в своём поместье среди друзей и тех, кто наделил его особой властью. Ведь уже завтра он перестанет быть собой, наречённый правителем Смарагда. Заглянувшего к нему Джека отправил собрать кое-какую интересующую его информацию. Узнав, что от него требуется, тот только удивлённо поинтересовался, уж не решился ли он в отместку принцу окрутить его жену, на что друг только рассмеялся и сказал, что ничего подобного и в мыслях не имеет, но обо всём расскажет позже, потому как сейчас у него много дел. Единственное, что открыл Джеку виконт, так это то, что вечером им предстоит званый ужин.
Как только маркиз Эдройт покинул его, Наполеон поспешил к Теодоре. Девушка уже не спала и вид имела весьма бодрый, хотя печаль в глазах говорила о том, что другой визитёр пришёлся бы ей более по сердцу. Увы, Джек по-прежнему её избегал.
Дама Фойерштайн вздохнула и в которой раз подумала о том, что гордость порой бывает слишком губительна.
– Доброе утро, – рассеянно пробормотала она.
– Тео, целую твои ручки, – Наполеон действительно взял обе ладони девушки в свои и галантно приложился губами к пальчикам. Не выпуская рук, он продолжил: – Я всё ещё раз обдумал, как ты мне и советовала, и понял: во имя справедливости мы обязаны это сделать. К тому же вашим отношениям с Джеком это пойдёт на пользу.
– Хватит разливаться соловьём, – засмеявшись, перебила Теодора. – Рассказывай, что ещё придумал.
Решительный вид и тот задор, с которым говорил Наполеон, покорили её.
– Я только начал, – уверил Наполеон, лукаво улыбаясь. – Тренируюсь сыпать комплиментами и быть галантным, так сказать. Но оно того стоит!
– Ты упомянул Джека. Ты разговаривал с ним? Я видела из окна, что он уехал из поместья.
– Да, я попросил его разузнать кое-что для меня.
Наполеон нахмурился, ему было жаль Теодору, но и обиду друга он понимал, как никто. Взбалмошный и неугомонный Джейкоб Эдройт порой бывает ужасно упрямым. Вбил себе в голову, что Теодора играет с ним, как кошка с мышкой, и не переубедишь.
– Он очень обижен на тебя, Тео. Просто подумай, сколько раз за последнее время он пытался уговорить тебя дать ему шанс. Он устал.
Теодора сникла.
– Значит, это всё, да?
– Нет, я так не думаю.
– И что ты предполагаешь?
– Значит, так…
То, что предложил Наполеон, было ещё безумнее, чем предыдущий план. Теодора Фойерштайн наотрез отказалась участвовать «в этом балагане». Если они сделают так, как предлагает рыжее несносное чудовище, Джек точно не захочет с ней разговаривать. Не верила Теодора и в то, что кронпринц Максимилиан купится на такой дешёвый обман.
Наполеон лишь отмахнулся: Максимилиан не очень-то проницателен и не сумеет сразу раскусить обман, а выигранного времени им хватит, к тому же они будут действовать только в рамках приличий. Им всего-то и надо показать, что ход противника понят и не оставлен без ответа.