«С тобой все в порядке? – спрашивает Кая. – Не сдавайся, Ана. – Она сжимает мою руку. – Ты смелее, чем сама в это веришь».
Я слабо улыбаюсь, но ничего не отвечаю. Как я могу объяснить ей, что, когда я вижу лицо Нади там, где раньше была Ния – в трамвае, на рекламных щитах, в окнах кондитерских, на монорельсовых тележках, это вызывает во мне такое чувство, словно небо обрушивается на меня?
Как только появляется возможность, я пробиваюсь сквозь толпу суматошных фотографов, которая неизменно сопровождает парад. Вежливо отказываюсь пойти с Зарой и Юми пить чай в Страну Историй, куда они теперь, после выключения Нии, ходят каждое утро.
«Но тебе же так нравится туда ходить! – хмурится Зара, ее украшенные бусами косы изящным каскадом ниспадают на плечи. – Почему ты не хочешь пойти с нами?»
«Там будут лимонно-клубничные лепешки… – подхватывает Юми, стараясь уговорить меня. – Твои любимые…»
«Завтра, – говорю я, быстро целуя каждую по очереди, и убегаю вниз по дороге в страхе, что могу потерять сознание или закричать, если немедленно не уйду оттуда. – Обещаю».
Обещание – это не ложь.
Честное слово, я хотела встретиться с ними, когда говорила это.
Но, несмотря на все мои усилия избавиться от наваждения, загадка Нии продолжает мучить меня. Все же в парке всегда было семь Волшебниц. А теперь, когда в Королевстве появилась Надя… Теперь я точно знаю, что моя маленькая сестричка никогда не вернется.
Понемногу я начинаю сходить с дороги, и дольше бываю в менее исхоженных частях парка, куда мои сестры обычно не ходят. Я пытаюсь найти любой знак, намек, хоть что-нибудь, что может помочь мне ПОНЯТЬ. Ния украла телефон. Ее не было десять недель. Она вернулась и казалась другой. И потом случилось то, что случилось в лагуне.
Я не могу увязать между собой эти факты. Но я буду продолжать пытаться. Хотя прямо сейчас я нахожу только пробелы, от которых возникает еще больше вопросов. Лабиринт Единорога, в котором живые изгороди вырастают такими высокими, что я с легкостью прячусь в них от посетителей. Прохладные спокойные тоннели под парком, в которые можно попасть через тайный вход в лесу, на расстоянии брошенного камня от места парковки персонала. Там я могу исходить сотни футов под землей вдали от посторонних глаз. Крутые неровные склоны в Стране Джунглей, где растут бенгальские смоковницы, под которыми можно легко укрыться от дождя. «Почему у тебя такое грязное платье? – спрашивает однажды Ева перед третьим, последним приемом пищи. – Почему его края порваны? – хмурится она в неодобрении. – У сестер не должно быть секретов».
Ева никогда не молчит.
Недавно я заметила, что она носит изумрудное платье Нии (Ева направлялась к монорельсовой дороге) – это платье так красиво гармонирует с цветом ее глаз. Хотя я точно знала, что моя маленькая сестричка выбросила его, как и многие другие, на свалку возле мусорных баков за несколько недель до происшествия в Лагуне Русалок. Я своими глазами видела эти выброшенные платья, когда шла на утреннее приветствие посетителей, – красивая масса из шелка и тюля, обреченная гнить на мусорной свалке. Теперь Ева дефилирует в нем, словно платье всегда было ее, но я-то знаю правду.
И она знает.
Она – воровка.
«Почему ты на меня так смотришь?» – шепчет Ева, но я делаю вид, что не слышу ее. «Я скучаю по Ние!» – могла бы крикнуть я, но, конечно же, не делаю этого.
Нашу сестру нельзя так легко заменить.
Иногда я оказываюсь у закрытой сейчас Лагуны Русалок. Ее некогда блестящая Арка теперь выглядит тусклой из-за скопившейся на ней за месяц сажи от фейерверков. Я слышала слухи о том, что лагуну переделали в другой аттракцион, но в какой именно – точно не знаю. Все, что я знаю точно – это то, что какой бы ни был придуман новый аттракцион, никаких русалок здесь больше не будет. Думаю, что Ния, в какой-то степени, была бы рада этому. Воспоминание о ее улыбке, хоть и мимолетное, притупляет постоянную боль в моем сердце.
Я люблю тебя, Ана. Ты знаешь об этом, правда?
Потому что с тех пор, как Нию выключили и разобрали, как поломанные часы – сначала руки, потом ноги, потом лицо и, наконец, сердце, – в мире не осталось никакого счастья.
26
Протокол судебного заседания
МИСС БЭЛЛ: Итак, Вы считаете, что, когда Ана решила прыгнуть в воду, чтобы спасти тонущего ребенка, она не проявила свободу воли? Разве выбор действия не является определением свободы воли?