Навряд ли в битвах двух одновременных,
Мы победим, хотя б в одной их них.
Придется выбирать.
А если войско разделить –
Раздавят нас при первой сшибке.
Мы же не банк «Империал»
С его запасами валюты.
Козловик.
Придется видно, выбирать.
Мне, герцогу, уж стыдно отступать
От притязаний на корону королевства.
Я выберу корону, будь что будет.
Но если пролечу в борьбе?
Мне что тогда – идти на плаху?
Кардинал.
Зачем на плаху, я уж все продумал.
И место тихое тебе нашел.
Козловик.
На складе?
Кардинал.
Ну, нет, тепло там и не пыльно.
У кардиналов есть свои секреты.
Козловик.
Так, где же этот рай?
Кардинал.
Найдешь и стол, и дом
В столичной кочегарке.
За дверью послышался шум.
Голос: «Гонец из богадельни
к герцогу».
Гонец.
Наш герцог, помоги убогим.
Погибают.
А памперсы никак не помогают.
Козловик.
А что случилось в нашей богадельне?
Гонец.
Меня послал наш главный лекарь,
Лежат больные под простынками и мерзнут.
Зуб на зуб уж никак не попадает.
У тех, что еще зубы сохранили.
Хирурги три стола уже пробили насквозь,
Вместе с больными скальпелем булатным…
Козловик.
Они что, пьяные хирурги эти,
Иль озверели от зарплаты малой?
Гонец.
Нет, герцог мой, хирурги все трезвы
Как стекла, немного только запотели
От напряга. От холода дрожат
Они как листья на ветру жестоком.
Вот и порезали, дрожа, больных и мебель.
Кардинал.
Больных, конечно, жаль,
Хотя у нас добра такого валом.
Пусть не волнуется ваш лекарь,
Мы ему еще пришлем и хворых, и убогих
Сколько влезет.
Вот за имущество с него же мы и взыщем.
Ну все, свободен, не мешай работать.
Витающий дух могущественного
Повелителя розеток и рубильников Чубайса снижается над головами актеров
И грозно говорит загробным голосом: «Баста, карапузики! Кончилися танцы!»
Свет меркнет.
Занавес.
Действие четвертое.
Сцена первая.
Над сценой витает дух повелителя розеток и рубильников Чубайса.
Желтый замок герцога Козловика-Тишайшего. Герцог думает думу, а потому метаться по замку и создавать шум запрещено всем, включая барсучков, хомячков и сусликов. Кардинал Смурнов тут же, в кабинете герцога, занят коварными планами, что-то рисует на своем турнирном щите.
Кардинал. (поет и довольно громко)
Смела-а-а мы в бой пойдем, за власть
та-та-та-а-а-а и как один…
Герцог, не помнишь ты, как дальше там,
Запамятовал что-то я слова.
Козловик.
Умрем?
Кардинал.
Точно! Эх, помирать нам рановато,
Есть у нас на базаре дела! (поет веселее)
Ах! Помирать нам рановато,
Есть еще прокурора дела.
О чем думаешь? Ваше Тишайшество?
Козловик.
Да вот, шарахнуть бы его…
Кардинал.
Кого?
Козловик.
Да этого, что тут витает всюду
(показывает на витающий дух
повелителя розеток и рубильников)
Проклятый призрак капитала!
Кардинал.
Такого из рогатки не возьмешь.
Он бабки любит и носит их
В коробках.
Обычно ксероксы в таких хранят.
Козловик.
Хорошая для денег бочко-тара.
Кардинал.
А-то.
Козловик.
Нам тоже денежки не помешают.
(обращается к духу)
Ну что, витаешь словно
Карлсон над помойкой?
Вот три рубля последних
Подавись! (бросает три рубля).
Дух повелителя розеток.
(проглатывает деньги)
Я ужас, летящий на крыльях отопительного сезона
(вылетает в форточку вместе с остатками тепла)
Кардинал.
Ну вот, свалил, и Слава Богу.
(поет) Нас Кенты окружили
И сдаваться велят.
Но они просчитались,
Окруженье разбито.
Осужденного на смерть…
Как там дальше, герцог?
Козловик.
Нас оставалось только трое…
Кардинал.
А кто же третий,
Ты и я и вроде все.
Козловик.
Фон дер Свист вернейший наш союзник.
Он обещал нам помогать в борьбе.
Кардинал.
Ты плохо знаешь этого Свиста.
Но подождать его конечно можно.
Козловик.
Где де Панфил и где де Жеребец?
Кардинал.
Воюют с урожаем в своих графствах.
(Поет) Хлеба на лево, хлеба на право…
Как там дальше поется?
Козловик.
И десять лет без права переписки.