Нет, она не слишком хорошая. Она уже торговалась с Селестиной. И если б сделала это, то дала бы Селестине желаемое. Способность контролировать драконов, как Аврора.
Но Селестина попросила отдать в руки. Формулировка в сделках имеет значение. Аврора положит сердце в руки Селестины и выполнит сделку. Селестина не говорила, что надо позволить его держать.
— Почему не берёшь сама, если сильнее, чем я?
— Я не могу, — сказала Селестина. — Это должна быть ты.
Слова на стене комнаты. Только её. Она права. Она была права.
— Если я сделаю, Финнеган будет жить?
— Он будет жить.
— Не просто жить, — сказала Аврора. — Он будет здоров, как прежде. Дракон ничего не поменяет в нём.
— Он не изменится, но будет помнить.
Если Аврора поместит сердце дракона в руки Селестины, ведьма будет ими управлять. Но Финнеган будет жить.
И Аврора могла обмануть Селестину. Она могла выполнить сделку и забрать сердце. Использовать его сама. Использовать связь с драконами, чтобы сжечь Селестину. Сердце может у неё не работать. Ведьма ошибалась о драконах и прежде, так с чего взяла, что может взять сердце? Может, она не использует его, даже взяв в руки.
Но Аврора не могла быть уверена.
— Что ты собираешься делать с этим? — спросила она.
— Это не часть нашей сделки и не твоя беда.
— Я хочу больше. Если я даю тебе сердце, мне нужны ответы. Честные.
— Ты назвала цену, — сказала Селестина. — Но я щедра. Я отвечу на три вопроса. Хорошее число, да? Три вопроса, жизнь твоего драгоценного принца, и всё за сердечко. Мы договорились?
Аврора закрыла глаза. В темноте она почти чувствовала запах обугленной кожи Финнегана. Она чувствовала его руки на талии, губы на губах, жизнь в душе. Выбор для себя. Она скорее сожжёт Петрикор, прежде чем позволит одной из немногих хороших вещей в своей жизни умереть.
— Да. Договорились, — Селестина сжала её запястье, притянув её так близко, что Аврора могла чувствовать дыхание ведьмы на щеке.
— Хороший выбор, — шепнула она.
Двадцать четыре
Аврора хотела уйти сразу, но бессилие тянуло её вниз, и она нуждалась в силах, если собиралась выжить. Она должна использовать день, чтобы отдохнуть и подготовиться.
Её пакет ещё требовал дополнения за два дня безостановочного путешествия, и она потребовала на кухне свежий хлеб и воду. Ноги были покрыты волдырями и кровоточили, потому она завернула их в бинты, пытаясь повторить действия Крапивы недели назад. Если бы Крапива была тут… Она б знала, что делать.
Она отыскала ещё одну цепочку в шкатулке на туалетном столике, но та была короче, и дракон лежал на ключицах. Он гремел при каждом движении.
Она отправилась до рассвета на следующий день, одетая в свежую тунику и брюки, завернув волосы в пучок. Её кинжал покоился на поясе и касался бедра при каждом шаге.
Док был пуст, если не считать пару рыбаков, что поставили лодки на день. Лодка ждала там, где они её оставили, прикреплённая к станции кем-то верным, когда Аврора убежала. Она подошла к ней, и никто даже на неё не покосился.
— Девочка!
Лукас перешагнул через станцию за нею.
— Что ты делаешь? Собираешься идти одна?
Она схватилась за верёвку, что привязывала лодку к причалу.
— Я должна. Должна это сделать.
— Туда? Ты погибнешь. Как это поможет Финнегану?
Она посмотрела на него. Его плечи были напряжены — почти агрессивно. Рука инстинктивно потянулась к кулону.
— Я хочу вернуться в горы. Посмотреть, как мы и планировали. Это всё, что может помочь.
— Я понимаю порывы, девочка, но это не поможет.
— Может быть, — кивнула Аврора. — Я попробую, — она смотрела на него. — Что вы тут делаете? Собирались пойти в руины?
— Я был, — своим спором он бросал ей вызов. — Я думал, будь у меня больше информации, я б нашёл лекарство. Но я эксперт, девочка. Я знаю, с чем имею дело. Ты не можешь идти.
Он лгал. Он знал о её силе, знал, на что она способна. Во всяком случае, она была в руинах в большей безопасности, чем он. Он что-то скрывал.
— Вы меня не остановите. Оставайтесь с Финнеганом. Ему нужны эксперты.
Лукас покачал головой.
— Я не могу помочь ему сейчас. И если не могу остановить тебя, полагаю, лучше идти вместе. Две пары глаз лучше одной, а Финнеган не простит, если с тобой что-то случится, — он уверенно развязал узел.