Лукас закричал. Нож выпал из его руки, покраснев. Он свалился на землю с грохотом, и Аврора толкнула его, пытаясь отбросить, а второй рукой потянулась за своим. Свет мерцал между ними, освещая испуганное лицо Лукаса.
— Что ты делаешь? — прошипела она.
— Я должен. Если б ты понимала…
— Что? Старания убить меня?
— Мне жаль. Я не могу пустить тебя туда.
— Почему? — выплюнула она. — Потому что это слишком опасно.
Её кулак сжался вокруг кинжала. Она сделала шаг вперёд, заставив Лукаса прижаться к стене.
— Почему та напал на меня?
— Ты не понимаешь, — он посмотрел в туннель. Его тело тряслось. — Вы с Финнеганом два дурака. Драконы уничтожили большую часть королевства. Кто знает, что они сделают, если ты им помешаешь? Что делать, если ты научишь их пересекать воду? Я не могу позволить тебе сделать это…
Далеко внизу зарычал дракон.
— Таким образом, ты пришёл сюда, чтобы убить меня? — её рука с кинжалом дрожала. — Почему не ударил на причале?
— Надеялся, что ты повернёшь назад, — сказал Лукас. — я не хочу этого делать.
— Ты сорвал мой кулон. Ты думал, это нас остановит, знал, что испугает дракона. Это твоя вина. Ты причинил Финнегану боль.
— Нет, — сказал он, не дрогнув. — Ты.
Но она не отступит. Она сделает это.
— Иди, — сказала она, указывая вниз в туннель кинжалом. — Ты можешь продолжить путь.
Двадцать пять
Путь уменьшался, стал настолько узким, что не более трёх человек могли идти бок о бок. Теперь она поняла, почему они столкнулись только с одним драконом, пока спускались. Большинство просто не прошли бы. Должно быть много туннелей, сто путей в сердце горы, широкие ходы, где летали драконы.
Они повернули за угол, и Лукас остановился так внезапно, что Аврора почти врезалась в него. Она отклонила руку в последний момент, едва не задев кинжалом его спину.
Туннель заканчивался огромной пещерой, полной тепла и камня. Стены сверкали драгоценными камнями, а потолок был настолько высок, что Аврора едва видела его, и драконы смотрели своим горящими глазами. Их вопли эхом отражались от стены к стене, усиливаясь в сотни раз.
На мгновение всё, что она могла делать, это смотреть, принимая зрелище. Столько драконов. Столько огня.
Она прошла в центр пещеры, вокруг сталагмитов, что блестели, словно магию заключил камень. Она провела по одному рукой, почти ожидая, что её ладонь обожжёт. Он был грубым на ощупь и вызывал дрожь.
Она вытянула шею, наблюдая за тенями вокруг сталактитов.
Ну же!
Воздух наполнился теплом, и магия Авроры вспыхнула в ответ, заставляя голову кружиться. «Иди сюда», — подумала она, посылая магию и шар пламени вокруг.
Позади неё взревел дракон. Аврора повернулась, и он лежал на земле, шея извивалась, и сверкал глазами.
Аврора сделала шаг вперёд. Ей не будет больно, она знала. Они похожи, огонь и кровь, и магия Селестины в жилах. Драконы не причинят ей боль.
Она протянула руку ладонью вверх. Тепло коснулось кожи.
Она посмотрела на грудь дракона, ища слабость, намёк на то, как забрать сердце. Но не могла нанести вред существу, что было столь страшным и благоговейным. Она не могла вытащить её сердце и отдать ведьме.
Дракон наблюдал за нею.
Но никто не смотрел на Лукаса. Он схватил запястье Авроры, выворачивая его, пока она не выронила кинжал. Она вскрикнула, зажигая магию, но Лукас уже схватил оружие. Он полоснул её, но она отпрянула. Кончик ножа разрезал кожу, и кровь окрасила красным тунику.
Лукас вновь рванулся вперёд с кинжалом — и он был выбит. Дракон поднялся на задние лапы. Его крик сотряс каждый камень в пещере. Он повернул голову, глаза смотрели на рану Авроры. Голова откинулась на Лукаса. Тот отшатнулся, роняя кинжал. Аврора знала, что он убьёт её. Кровь пробудила что-то в существе, и он сожжёт их.
Она двигалась инстинктивно, в страхе за Финнегана, за неё, потребность ответа набухла внутри и вела вперёд. Свободая рука схватила за грудь дракона и потянула — кровь пела вместе, кулон с драконом горел достаточно горячо, чтобы крылья отпечатались на коже.
Рука соскользнула, задевая гладкие драконьи чешуйки, а после глубже, в чистое тепло, пульсируя, корчась и лаская кожу. Она подавила крик. Её рука выхватила костёр. Она рванула его, и крик разрезал воздух.
Она держала сердце, не больше её собственного. Жестокая краснота, сияние во тьме.
Дракон смотрел на неё. Она оглянулась. И почувствовала грусть в глазах, словно свою. Он смотрел на неё, боль прожигала вены так сильно, что она почти оттолкнула сердце, почти бросила Финнегана, почти оставила все ответы в этой пещере и позволила смертельному существу жить. Дать ему свободу, что желала себе.