Дракон изо всех сил пытался восстановить равновесие, но второй удар запустил его в сторону соседнего здания. Он отскочил от крыши и решительно замолотил крыльями, но меньше, чем другие драконы, которых видела Аврора, и не мог сам. Его изо всех сил атаковали, и он полетел в сторону мимо крыш, кожа шипела, прежде чем он был снова поражён и камнем упал.
В тот момент, когда он ударил о реку, холодок пробежал по спине Авроры, словно она упала в лёд. Она задохнулась, схватилась за перила, чтобы удержаться в вертикальном положении. Вода полетела вверх по улицам. Даже высоко в воздухе она добралась до Авроры.
— Один внизу, — промолвил Финнеган.
— Он маленький. Этого недостаточно, — а если бы бросание воды на драконов было бы достаточным для их смерти, Ванхельм давно бы это сделал.
В верхней части здания была неравномерная гладь металла, дерева и камня, что-то твёрдое, что-то покрытое досками, что пенились под ногами. Аврора схватилась за перилами, ветер сбивал волосы с глаз. Далеко внизу, на западе, река шипела и волновалась, когда дракон продолжал бороться и плакать. Второй зверь теперь сидел на вершине здания, голова свисала ниже ног, и он рычал, сжигая улицу. Третий и четвёртый кружились, склонялись в небе, ожидая нападения.
Когда Аврора посмотрела на них, мир успокоился. Крики исчезли, и она знала лишь тепло, что существа выжигали перед нею. Она чувствовала их глубоко в груди, где горела магия, словно их гнев был частью её, и она была частью их.
Она чувствовала это. Ярость, голод, желание, что толкало их вперёд, желание чего-то неясного, безымянного, недостижимого. Желание. Бьющееся рядом сердце, крошечное, сбивчивое, сильное, и она почти чувствовала кровь на губах. Сила, ярость, огонь.
Драконы остановились. Их головы повернулись в сторону.
— Стойте, — её голос был тих и ровен. — Стойте. Идите домой.
Драконы не двигались. Не атаковали и не отступали. Аврора чувствовала любопытство в себе, что скользило по рёбрам. Любопытство девушки, дракона и пламени, той же крови и сердца, что они потеряли. Они слушали её, но Аврора знала, что её контроль не силён. Они слушали, потому что они хотели слушать.
Один из них щёлкнул челюстями, и его глаза были черны, как выжженная плоть. Язык скользнул по зубам.
— Нет! — закричала Аврора, и огонь плясал вокруг её ног. — Иди домой!
Она не двигалась, не дрогнула. Смотрела на них, Финнеган стоял близко к её плечу, воздух пылал вокруг.
— Иди! — закричала она. — Или я вырву и твоё сердце!
Существа ещё наблюдали за нею. Тогда один слетел со здания, срывая крышу. Он сделал несколько кругов, уворачиваясь от бочек и камней с огромной лёгкостью.
Что-то привлекло взгляд Авроры. Вспышка светлых волос, знакомая и страшная. Она повернула голову, уже зная глубоко в душе, что увидит Селестину, и ведьма будет улыбаться, опустится в реверансе и издевательстве. Но когда она повернулась, никого не было, кроме знака на камне в знакомой форме дракона.
Дракон остановился над ними, поднимаясь на несколько футов с каждым ударом крыльев. Аврора смотрела на него. И он смотрел. А после, сжав челюсти, повернулся и полетел на восток над водой. Остальные следовали за ним, разрывая криками воздух.
Аврора смотрела, как они уходили, пока они не превратились в точки на фоне утреннего неба.
— Ты сделала это, — промолвил Финнеган.
Она упала на колени, и вся сила ушла. Руки тряслись.
— Нет. Это не только я. Есть ещё что-то…
Селестина. Она тут. Она вмешалась, развязала драконов, спустила их сюда. Огонь, эта атака, он ничего не значил. Смеющаяся попытка показать, на что она способна после помощи Авроры. Теперь драконья кровь лилась по венам Селестины.
Она лгала о своих намерениях. Она обо всём лгала.
— Аврора, — шепнул Финнеган. — Что ты сделала? Как ты мне помогла?
— Я заключила сделку, — она заставила себя продолжать ему в глаза. — Мне пришлось.
— Что за сделка?
— С Селестиной. Она сказала, что даст мне магию для такого спасения, если я вернусь в руины и принесу ей сердце дракона.
— И ты это сделала, — это был не вопрос.
— Я получила сердце. Убила дракона, дракон умер… он не может держать огонь и сгорел изнури. И когда Селестина взяла сердце, она… она ела его. Словно поглощала его магию, — и рассказала ей многое, сказала, кем она должна быть. — А потом дала магию для твоего спасения. С поцелуем, потому что она жестока и… безумна. Она безумна, Финнеган, абсолютно. Я не знаю, что она будет делать, но я всё равно помогла ей и…
Он оборвал её поцелуем. Губы обожгло — он так неистово притянул её к себе, что она едва дышала. Она прижалась к нему, пальцы впились в его плечи, и на мгновение они вновь были в руинах, запертые от остального мира, от всех остальных её забот. Давление росло в груди, кулон дракона пылал у горла, потребность была такой сильной, что она была готова всё поглотить.