Декан Боззелли встает, проводя руками по блейзеру. — Все, что ты говоришь, может быть правдой, но еще один факт, который остается истиной, — это то, как низко пали фейри. Ими пренебрегают, потому что они того заслуживают. Наше королевство было разрушено их руками, и я не считаю, что трон должен снова страдать под их гнетом. Корона принадлежит более сильным существам, таким как вампиры или, может быть, даже волки. — Моя кровь стынет в жилах от гнева из-за ее слов, но все же меня немного веселит тот факт, что она выплевывает слово «волки», как будто они раздражающая помеха. Все, чего она хочет, это чтобы вампиры контролировали все. Точка.
Может, я и низшая фейри, но она рассматривает любого, кто не является вампиром, в том же свете.
Вставая, я подражаю ее позе. — Что ж, тогда хорошо, что это решение не лежит исключительно на ваших плечах, не так ли?
— Вы не достигнете вершины, как надеетесь, мисс Рид, — язвительно замечает она, когда я расправляю плечи.
— Мы здесь закончили? — Спрашиваю я скучающим тоном, что выводит ее из себя, но я устала проявлять уважение к этой женщине, когда она так открыто унижает меня из-за моего происхождения.
На ее лице появляется фальшивая улыбка. — Если мои слова тебя оскорбляют, это твоя проблема, а не моя. — Ее попытка вернуть мне еще больше моих слов смущает. Как неоригинально.
— Ваши слова должны что-то значить, чтобы оскорбить меня, — огрызаюсь я, обнажая зубы в тусклой улыбке. — Нам нужно обсудить что-нибудь еще, или я могу вернуться к занятиям?
Ее губы поджимаются, когда она окидывает меня взглядом с головы до ног, точно так же, как она делала, когда я впервые вошла, но в нем уже нет той силы, что раньше. Теперь в нем чувствуется злоба и высокомерие, и мне это не нравится.
Она вздыхает, бросая взгляд через мое плечо на Фэйрборна впервые с тех пор, как он закрыл дверь, прежде чем снова встретиться со мной взглядом. — Ты можешь идти, но не думай, что это последняя наша встреча, — обещает она, и я отворачиваюсь, как только слова слетают с ее губ.
Я не собираюсь больше оставаться здесь, чтобы разбираться с ее дерьмом, если это не нужно. Особенно когда становится ясно, что она собирается превратить мою жизнь в ад только за то, что я дышу.
Пускай вступает в клуб. Многие уже нарисовали мишени на моей спине. Но они не понимают, что я могу адаптироваться, приспособиться и устремиться в гребаное небо.
Когда меня объявят наследницей королевства, я вычеркну из этого проклятого списка всех, кто встанет у меня на пути.
ТРИДЦАТЬ
АДДИ
M
ое раздражение еще недостаточно ослабло, когда я захожу на следующий урок, и обнаруживаю, что закутываюсь в свой серый плащ, как в дополнительный щит, ограждающий меня от придурков, от которых я, кажется, не могу сбежать.
Сначала я нахожу Флору, в ее глазах мерцает беспокойство, и пытаюсь ободряюще улыбнуться ей, прежде чем сажусь на свое место. Профессор не обращает на меня внимания, несмотря на то, что я пришла позже всех, но я воспринимаю это как хороший знак. Я должна находить во всем этом что-то положительное. Скорее всего, это потому, что я фейри или что-то в этом роде, но мне все равно. Еще одна лекция сейчас не нужна.
Устроившись между Броуди и Криллом, я устремляю взгляд вперед, и тут же натыкаюсь на яростный взгляд Рейдена, который оглядывается на меня через плечо. Точно так же он смотрел на меня на улице, когда понял, что я использовала свою магию, чтобы обвить лианами его ботинки и удержать его на месте. Я ухмыляюсь этому воспоминанию, что только заставляет его еще больше хмуриться.
— Ты знаешь, я мог бы помочь тебе, если бы ты не использовала на мне свою магию, — говорит Броуди себе под нос, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, в недоумение приподняв бровь.
— И чем же? — Спрашиваю я, заинтригованная настолько, что забываю, что должна ненавидеть и игнорировать его любой ценой.
— Я мог бы придумать предлог, чтобы ты избежала этой встречи.
— Зачем мне было избегать этой встречу? — Он морочит мне голову. Я знаю это.
— Никто не хочет встречаться с деканом. Никогда.
Он прав, но ему не обязательно это знать.
— Это было не так драматично, но спасибо, — говорю я, поворачиваясь к профессору, когда он обращается к классу, но его слова не укладываются у меня в голове.
— Я прощаю тебя, — шепчет Броуди, и я снова поворачиваюсь к нему, удивленно моргая.