Он кивнул Дьюару, и тот, торжественно поклонившись, повел короля и его свиту к каменной башне за гробницей.
Вечерело. Роберт в полном одиночестве сидел за письменным столом в верхней комнате башни. Чернила на гусином пере в его руке давно высохли. Стук в дверь вывел Роберта из состояния задумчивости. Найджел вошел в комнату и лицо его помрачнело, когда он встретил пристальный печальный взгляд брата.
– К вам посетитель, ваше величество, – доложил Найджел.
Роберт устало посмотрел на брата, вздохнул, а потом печально улыбнулся.
– Я бы предпочел вина, если ты в данных обстоятельствах сможешь его найти, а не посетителей.
– Думаю, в данных обстоятельствах все будет наоборот. – Найджел распахнул дверь и пропустил Изабель. – Остальные дамы ушли в часовню – попозже я отведу их гулять – – настолько, насколько смогу...
Она стояла перед ним, босая, загорелая, в потрепанной юбке с пятнами от черники, спутанные волосы рассыпались по плечам. Взгляды их встретились... Найджел тактично вышел.
Она сделала реверанс.
– Ваш брат полагает, что вы, возможно, не откажетесь от моего общества, ваше величество.
Он счастливо улыбнулся, бросился к Изабель и заключил ее в объятия.
Они не слышали, как постучал Найджел, не видели, как он внес кувшин крепкого вина и две деревянные чашки и тихо вышел. Потом младший Брюс поставил стражника у подножия лестницы, а сам галантно увел королеву, принцессу и сестер короля на прогулку к реке, где они и бродили дотемна, пока их не заели мошки... Во все времена влюбленные эгоистичны: они так и не сказали спасибо Найджелу за два часа любви и покоя – два часа, в которые они забыли о войне, о смерти, о связывающих их обоих узах брака с нелюбимыми, о прошлом и о близкой опасности... Все поглотила взаимная страсть. Затем наконец, усталые, они улеглись рядом на груде пледов и шкур, служившей им постелью.
– Куда мы отправимся дальше? – Изабель сладко потянулась, лежа в объятиях Роберта.
Он поцеловал ее.
– Не знаю. Возможно, в Ирландию. Там мы соберемся с силами, чтобы весной нанести ответный удар.
– Ты снова собираешься сражаться? – Она слегка повернулась, чтобы видеть в сумерках его лицо. – Шотландия не сдастся? – Она думала о том, что однажды он уже нарушил клятву, данную Эдуарду.
– Конечно, мы будем сражаться! – он стиснул зубы. – Да, Метвин был поражением, катастрофой, – он нахмурился, – но это не конец. Это начало, гибель павших не должна быть напрасной.
– Сколько еще понадобится времени, чтобы добраться до безопасных мест? – Она откинула со лба свои длинные волосы, прижавшись к нему.
Он пожал плечами.
– Мы будем в безопасности, как только окажемся у друзей. Пока что мы должны уклоняться от битвы: люди устали, подавлены и еще не в состоянии снова сражаться. Но, если будет на то Господня воля, мы соберемся с силами и тогда уж победим.
– Обязательно ждать до весны?
Он рассмеялся.
– Ты так нетерпелива, любовь моя? Я выгоню Эдуарда из Шотландии навсегда, покараю всех, кто поддерживает его, и стану подлинным королем. – Он мягко высвободился и сел. – Шотландия снова соберется под львиным знаменем, и огненный крест пронесут с моим именем по всей стране. Мы победим, любимая. Мы победим!
Никто из них не обратил внимания на слабый стук, но вскоре он повторился уже громче. Роберт неохотно встал. Натянул рубаху, подошел к двери и слегка приоткрыл ее.
– Сэр Найджел и королева вернулись, ваша милость, – прошептал через дверь часовой. – Они внизу.
Роберт тихо выругался, захлопнул дверь и повернулся к Изабель.
– Я должен идти, дорогая.
Он быстро оделся, набросил плащ, застегнув его круглой, украшенной дымчатыми топазами пряжкой, подаренной ему первой женой Изабеллой Map перед самой смертью. Опустился перед Изабель на одно колено.
– Мы выедем завтра, как только аббат даст мне отпущение грехов. Молюсь, чтобы Господь поскорей дал нам время снова побыть вместе. – Он нежно коснулся ее груди. – Это ужасно – все свидания только украдкой. Пусть Пресвятая Дева и святой Филлан охранят тебя от всех зол! А теперь быстро одевайся. – Он озорно улыбнулся – его белые зубы блеснули в полумраке. – Не стоит появляться обнаженной после аудиенции у короля. – Он заключил ее лицо в ладони, нежно поцеловал и вышел.
На следующее утро спозаранку все собрались у гробницы святого. Ясной погоды как ни бывало: горы окутала пелена тумана, зарядил устойчивый дождь. Король, с непокрытой головой, босой, преклонил колена перед аббатом и во всеуслышание принес свое покаяние и получил отпущение грехов, которое, повторяемое из уст в уста, эхом разнеслось по долине. Вскоре после этого Роберт собрал своих людей и они выступили на северо-запад от Стратфиллана – разрозненная, потрепанная кучка усталых ратников и рыцарей, печальный осколок гордой армии, на мгновеньз воспрянувшей духом под благословляющими перстами аббата.
Немного пришедшие в себя после первой за долгое время спокойной ночи, дамы ехали рядом с остатками войска – верхом, как и все. Их путь лежал вдоль русла реки по широкой равнине, упиравшейся в туманные горы; стук лошадиных копыт и звон сбруи заглушал мерный шум дождя.
Изабель устало расслабилась в седле. Ее глаза постоянно искали Роберта среди воинов авангарда. Капли холодного дождя, промочившего насквозь ее одежду, стекали по ее щекам как слезы. Изабель стало не по себе, возбуждение исчезло, и она ощущала боль между лопаток. Снова и снова она пыталась разглядеть хоть что-то в холодном сыром тумане, но даль, окутанная белой пеленой, была пуста. Даже орлы куда-то запропали.
Миновав маленькое озеро по левую руку, они достигли горловины долины, где горы почти смыкались. Дорога вела между их подножиями в ущелье, и там, в тумане, за валунами и редкими деревьями пряталась почти тысяча человек, в коротких рубахах и плащах, вооруженные мечами и горскими топорами. Когда Изабель увидела их, она в ужасе закричала. Этот крик эхом вернулся из ущелья, и она закричала снова.
Только это была уже не Изабель. Это была Клер. Клер, которая увидела засаду раньше любого человека из отряда Роберта и из своего столетия, из их далекого будущего, попыталась предупредить, но они не услышали и спокойно въехали в ущелье, прямо в западню, а вместе с ними и Изабель.
Клер снова попыталась крикнуть, предупредить, но у нее перехватило голос. Она еще не понимала, где она и почему кругом такая тишина, когда фигуры воинов Роберта медленно растаяли в тумане. Она вновь была в холодной пустой комнате, в конце XX столетия...
Оцепеневшая от холода, испуганная, она оглянулась во тьме, пытаясь хотя бы задержать видение. Бесполезно, видение уже исчезло. Что же помешало ей, отослав призрачные фигуры обратно в прошлое, навстречу их судьбе, оставив ее растерянной и дрожащей, на коленях посреди комнаты? Луна исчезла из виду, и серебристая полоса света отползла от Клер к стене.
– Итак, вот как это происходит. – Голос Пола заставил ее вздрогнуть. – Никаких духов, никаких дьяволов, просто сны безумной женщины, которая сидит в лунном свете, роняя слезы. – Его тон звучал издевательски.
– И давно ты здесь стоишь? – Клер не двинулась и даже не взглянула на него.
– По меньшей мере, полчаса. – Он стоял в туго подпоясанном халате, прислонившись к стене рядом с полосой лунного света. Где-то в саду охотились две совы, их уханье эхом разносилось в морозной тишине.
– Сколько сейчас времени? – спросила она слабым голосом.
Пол улыбнулся.
– Больше трех.
– Так поздно? – удивилась она.
– Еще полно времени, чтобы вернуться туда. Почему бы тебе этого не сделать – не позвать снова свою прекрасную Изабель и всех призраков, что преследуют тебя? А я с наслаждением понаблюдаю. – Он скрестил руки.
– Здесь нечего наблюдать, Пол. – Она с трудом поднялась на ноги, дрожа от холода.
– Нечего? Ты плакала, улыбалась смеялась, кричала – твои глаза следили за ними, когда они передвигались где-то там. Боже всемогущий, женщина! И ты заявляешь, что не безумна!