Спрятав горькую усмешку, она отодвинула стул и встала.
– Возьмем еще чего-нибудь?
Продолжая свою шутку, она выбрала в буфете бифштекс с кровью – то, что обычно она никогда не ела. Положив к нему овощей, она отнесла тарелку за столик и улыбнулась.
– Так трудно добыть кровь, верно? Понимаешь, если пьешь кровь, это помогает общаться с душами умерших.
Хлоя чуть не выронила вилку с ножом. В какой-то момент Клер показалось, что сейчас она выскочит из-за стола. Но потом Хлоя, видимо, наконец что-то сообразила. Откинув голову назад, она расхохоталась:
– Ты почти убедила меня! Клер, глупая, как можно говорить такие вещи! У тебя же будут большие неприятности.
За соседним столиком «ведьма» уселась на колени к молодому человеку. Его первоначальной веселости несколько поубавилось и, полупридавленный ее пышными формами, он начал с отчаянием оглядываться по сторонам.
– Джеффри ни за что не догадался бы, что ты шутишь. Ты с ним проделала то же самое? Специально заводила его, рассказывая возмутительные вещи?
Клер с отвращением отодвинула тарелку с мясом. Она вовсе не была голодна.
– Может быть, немного...
– О Боже! Тебе не следовало этого делать. Он воспринял все абсолютно серьезно и не на шутку забеспокоился.
– Я сказала ему, Хлоя, что это не его дело. – Клер вздохнула, момент для черного юмора кончился. – Скажи ему об этом и ты. Пожалуйста. Я не нуждаюсь в молитвах, даже произнесенных с благими намерениями... – Она внезапно замолчала. У Изабель деверь тоже был священником, и своей местью отравлял ей жизнь. Клер содрогнулась.
Хлоя удивленно взглянула на нее.
– Клер, в чем дело? Что случилось?
– Ничего. Ничего не случилось.
– Ты уверена? У тебя такой вид, словно ты увидела привидение... – она вдруг осеклась. – Может быть, ты... ты действительно что-то увидела?
– Нет.
– Тогда в чем дело?
Клер смотрела на испачканный кровью край тарелки.
– Сейчас они ведь больше не сжигают ведьм, верно? – тихо спросила она, не поднимая глаз.
– Конечно, нет, – прошептала Хлоя. Она нервно вытерла руки о салфетку и отодвинула свою тарелку. – Тебе можно помочь, Клер. – Она сказала это так тихо, что ее слова почти потонули в общем шуме ресторана. – Церковь знает, как поступать в таких случаях.
– В самом деле? – Клер печально посмотрела на нее. – Интересно.
Глава пятнадцатая
Мэри отказалась возвратиться с ним в Лондон.
– Ты сошел с ума! Разве ты не понимаешь? Все наши сбережения, Рекс! А как же дом в Мартас-Вайнъярд? – В ее глазах стояли слезы, когда она произнесла эти слова. – Как же наши планы?
– К черту все планы! – Он продолжал пить, время от времени от боли прижимая руку к желудку, когда язва начинала давать о себе знать. – Это особый случай, Мэри! Древний замок Коминов – моих предков, черт побери!
– Твоих предков! – презрительно бросила она. Сама потомок первых переселенцев, имеющая на руках подтверждающие это бумаги, она снисходительно посмотрела на него. – Ох уж эти твои шотландские предки, Рекс! Специалисты по генеалогии лишь сказали тебе, что фамилия «Каммин» возможно произошла от «Комин»! Только и всего, Рекс!
– Я прямой потомок, Мэри! – Он прижал руку к животу. – И я докажу это. Специалисты доберутся до истины...
– Никуда они не доберутся! Они смогли проследить историю твоей семьи только на двести пятьдесят лет назад. Не достает еще четырехсот с лишним лет!
Обычно она поощряла его увлечение, поддерживала поиски своих корней, льстила самолюбию Рекса замечаниями о его аристократическом происхождении. Внезапная язвительность ее слов больно задела и удивила его.
– Они установили, что моя семья приехала из Шотландии...
– Как почти четверть населения Северной Америки! – парировала Мэри. Она не собиралась оставлять ему ни капли надежды. – Если ты не бросишь эту затею, Рекс, я уйду от тебя.
Он удивленно уставился на нее.
– Мэри, дорогая...
– Я не шучу, Рекс. Я не поеду в Шотландию.
– Но тебе там понравится!
– Я возненавижу это место, – убежденно сказала она. – Ради Бога, посмотри на вещи реально. Речь идет о руинах! О развалинах старых стен на голой скале в самой холодной части Европы! Чтобы перестроить этот замок, потребуются миллионы долларов, но климат ты все равно не сможешь изменить! – Она поежилась, словно от холода, хотя в квартире независимо от времени года тщательно поддерживалась оптимальная температура – семьдесят градусов по Фаренгейту – не выше, не ниже.
Рекс побрел в ванную и нашел свою бутылочку «Маалокса».
– Я не собираюсь менять свое решение, Мэри. Я куплю Данкерн! Все будет отлично, увидишь.
– Не увижу, Рекс. Меня там не будет, – Она сказала это так тихо, что он из ванной не услышал ее.
Расставшись с Хлоей, Клер постояла несколько минут возле дверей «Харродс», раздумывая, зайти или нет, но воспоминания о показе моделей и приступе клаустрофобии все еще преследовали ее, и несмотря на усталость, она пошла дальше, избегая многолюдных магазинов. Она прошла вдоль Бромптон-Роуд до Бичамп-Палас, спустилась вниз и добралась до Музея Виктории и Альберта, по просторным полупустым залам которого побродила пару часов, прежде чем зайти в ресторан и заказать себе чай и пирожное.
К тому времени, как Клер вернулась на Кампден-Хилл, ноги у нее уже гудели и она чуть не падала от усталости. В холле ее ждала записка.
«Мистер Ройленд сказал, что я могу взять на вечер выходной, так как он не будет сегодня ночевать дома. Я не знала, когда вы вернетесь, поэтому я взяла собаку с собой в Ричмонд. Мы с сестрой погуляем с ней в парке. Я вернусь к одиннадцати. СК.»
Бедняжка Каста... Клер сняла пальто и повесила в прихожей. Весь день она даже не вспомнила о собаке, занятая лишь поисками повода, чтобы не возвращаться домой.
Она устало поднялась наверх и сбросила туфли. В доме был безупречный порядок, как обычно. Сара вытерла пыль и пропылесосила каждый дюйм, прежде чем уехать. Каждая подушка лежала на своем месте. Сидя на кровати, Клер посмотрела на телефон, но не прикоснулась к нему. Она пожалела, что Хлоя не провела с ней весь день, но у ее приятельниц было много дел. У Эммы – ее галерея. Все были заняты. Сейчас ничто не мешало Клер думать о том, чего она избегала целый день: о том, что посещало ее в минуты одиночества. Внутри нее шла борьба. Страх боролся с любопытством; чувство одиночества и скуки – с опасением совершить что-нибудь запретное и опасное. Одна ее половина хотела вернуться – узнать, что случилось с Изабель. Другая боялась этого.
Она встала и подошла к окну, вглядываясь в темноту, рассеиваемую чередой уличных фонарей. Ветер кружил опавшие листья по мостовой у колес стоящих на парковке машин. Клер нервно задернула шторы и отошла от окна. Впереди у нее был целый вечер в полном одиночестве.
Устроившись в гостиной за письменным столом, она придвинула к себе свою адресную книжку и начала бесцельно перелистывать страницы. Они были заполнены именами людей, которых она когда-то знала. Почему когда-то? Разве она больше не знает их? Она посмотрела на стену, где висела небольшая акварель. Да потому, что потеряла с ними связь, вот почему.
Вначале, когда они с Полом только поженились, у нее было много друзей, но постепенно, один за другим, они отошли от нее: либо были слишком заняты делами, или появились дети... – она грустно вздохнула. С кем-то стало трудно встречаться, потому что они далеко разъехались по стране; кого-то невзлюбил Пол и был против, чтобы она поддерживала с ними отношения. Таким образом он нарушил ее дружбу со многими людьми – ему не нравилось, что она проводит время с друзьями, что у нее есть какие-то свои интересы, но сам он не пытался заполнить образовавшуюся в ее жизни пустоту; просто требовал, чтобы она всегда была дома, когда бы он ни возвратился с работы. Клер заглянула в записную книжку и набрала первый попавшийся номер. Гудок звучал и звучал, но ответа не было.
Закусив губу, она уронила книжку на пол и, еще раз обойдя комнату, спустилась на кухню. Приготовила себе сандвич, хотя была не голодна и, включив телевизор, села возле него, не слыша и не видя, какая идет передача, просто стараясь голосом диктора заполнить тишину.