- Кузен, - обратилась графиня к Рикарду, который, понурившись, сидел на коне и с безучастным видом слушал их разговор. - Неужели вы бросите нас на произвол судьбы?
- Нет, почему же, - хмуро отозвался он. - Я проведу вам к замку.
- Ну-у! - разочарованно протянула Адель.
- А там покажу тропинку, что прямиком ведет к усадьбе.
- И попадем туда аккурат к заходу солнца, - констатировал Эрнан.
- А тогда уже похолодает и я не смогу искупаться в ручье, - добавила Адель. - Пожалуйста, Рикард, не упрямьтесь. Прошу вас. Я вас прошу, последние слова она проворковала и обворожительно улыбнулась ему. - Что вы такой мрачный, кузен? Перестаньте, наконец, хмуриться.
- И в самом деле, - поддержал ее Гастон. - Ваша сестра, виконт, просила позаботиться о вас, проследить, чтобы вы развеялись. Что же мы скажем ей, когда вы вернетесь с прогулки вот такой - как в воду опущенный?
- Вам не помешал бы кубок доброго вина, - заметил Эрнан. - Это у вас с похмелья.
При упоминании о вине Рикард весь содрогнулся и в то же время невольно облизнул пересохшие губы.
- Я вчера изрядно напился..
- Тем более вам надо похмелиться, - настаивал Шатофьер. - Это должно помочь, ведь подобное лечат подобным. У вас такой угнетенный, подавленный вид... Да вам просто необходимо выпить!
Рикард заколебался.
- Собственно, я бы не отказался от кубка доброго вина, но...
- Но что?
- Но выпить можно и в замке. Я... я должен вернуться.
- Прямо сейчас?
- Ну... Нет, чуть позже. К ночи.
- Ага! - с заговорщическим видом закивал Эрнан. - Понятно! У вас свидание, верно?
- Ну... В общем, да... В некотором роде...
- Однако до наступления ночи еще много времени. Если поспешим, мы будем в усадьбе где-то в половине шестого, не позже. Там сделаем привал, перекусим, выпьем, немного отдохнем, а часам к десяти воротимся в Кастель-Бланко... Не все, конечно, - он быстро взглянул на графиню де Монтальбан. - Кто захочет, может искупаться и переночевать в доме лесничего. А я - так тому и быть! - я поеду вместе с вами. А, господин виконт?
- Я вправду не прочь напиться, - в нерешительности промямлил Рикард. - Сегодня у меня.. у меня отвратительное настроение.
- Ну, кузен! - подзадорила его Адель. - Соглашайтесь.
- Ладно, - вздохнул Рикард, - я согласен.
А в голове у него пронеслась шальная мысль: если он хорошенько напьется и не сможет взобраться на лошадь, чтобы вовремя вернуться в замок, то...
Рикард припустил коня настолько, насколько это позволяла ему лесиста местность. Все четверо мчались следом за ним, не отставая. Адель де Монтальбан справлялась со своим скакуном ничуть не хуже парней; ее слова о том, что в верховой езде она ни в чем не уступает мужчинам, оказались не пустой похвальбой.
Приблизительно в то же время, когда Филипп разбирался с подвязками Бланки, пятеро наших молодых людей выехали на вершину холма и увидели в двухстах шагах перед собой опрятный двухэтажный дом посреди большого двора, обнесенного высоким частоколом. С противоположной стороны усадьбы, возле самой ограды, голубой лентой извивался широкий ручей.
- Ого! - изумленно воскликнул Симон. - У лесничего, видать, губа не дура - такой домище себе отгрохал! У него, наверное, целая орава ребятишек.
- Вовсе нет, - вяло возразил Рикард. - Лет двадцать назад, когда еще не был до конца построен Кастель-Бланко, этот особняк служил охотничьей резиденцией Рикарду Наваррскому, отцу графа Бискайского. А лесничий здесь новый, у него нет ни жены, ни детей. Сам он родом из Франции...
- Вот как! - перебил его Эрнан. - Стало быть, раньше Кастель-Бланко принадлежал графу Бискайскому?
- Ну да. Восемь лет назад король отобрал у графа этот замок вместе с охотничьими угодьями и подарил его Маргарите на ее десятилетие.
- Понятно...
- И лесничий живет один в таком большом доме? - отозвалась графиня де Монтальбан. - А как же лесные разбойники?
- Разбойничьих банд здесь нет, - ответил Рикард. - Окрестности замка надежно охраняются, и тем не менее эту усадьбу регулярно грабят - правда, все местные крестьяне, и то по мелочам, чтобы не шибко злить Маргариту.
Эрнан слушал его разъяснения и поражался, с какой нежностью и с каким благоговейным трепетом Рикард выговаривает имя женщины, которую собирается вскоре убить.
"Кто бы мог подумать, - мысленно сокрушался он, - что можно убивать не только из ненависти, но и из любви! Воистину, пути Господин неисповедимы... Впрочем, пути Сатаны тоже..."
В припадке сентиментальности Эрнану вдруг пришло в голову, а не послать ли ему к черту все политические соображения, бросить эту затею, немедленно разыскать Маргариту и рассказать ей все; пусть она сама решает, как ей поступить. Однако он быстро преодолел свою минутную слабость и взял себя в руки. В конце концов, Филипп его друг и государь; интересы Филиппа - его интересы, и служить ему - его первейшая обязанность...
Тем временем они въехали во двор и приблизились к конюшне, возле распахнутых ворот которой их встречал Эрнанов слуга Жакомо.
- ТЕ ЛЮДИ уже явились, монсеньор, - сообщил он, почтительным поклоном приветствуя прибывших господ.
- Какие люди? - удивленно спросила Адель.
- Да, Жакомо, что за люди? - Эрнан украдкой подмигнул слуге, давая ему понять, что дама не посвящена в их планы. - И где, кстати, хозяин усадьбы?
- Мастер лесничий отправился за хворостом, - сказал чистую правду Жакомо, а дальше принялся импровизировать, приправляя правду вымыслом: Тут неподалеку был пойман преступник, и с Сангосы прибыли люди, чтобы на месте допросить его.
Адель охнула.
- Преступник? Бог мой!.. Виконт, помогите мне. - Оперевшись на плечо Симона, она спрыгнула с лошади. - А где эти... ЭТИ ЛЮДИ?
- В подвале, госпожа.
- Они п-пытают его? Но почему не слышно...
- Его еще не допрашивали, госпожа. Но если и будут пытать, криков вы не услышите. Под домом не подвал, а настоящее подземелье. Некогда Рикард Наваррский, наследник престола, устроил там пыточную камеру, где тайком мордовал схваченных врагов и своих слуг, заподозренных им в измене. Жуткий был тип, отец нынешнего графа Бискайского, надобно вам сказать, госпожа. Настоящий зверь был он. Там, в той камере, я такие инструменты видел!..
Графиня вздрогнула и прижалась к Симону.
- Очень интересно, - сказал Эрнан. - А как ты думаешь, Жакомо, ЭТИ ЛЮДИ не станут возражать, если мы спустимся к ним, чтобы взглянуть на преступника?