Она отодвинула в сторону дешевую деревянную рамку, и на ее ладонь вдруг выпала какая-то бумажка. Таня развернула ее. Это был обрывок страницы из иллюстрированного журнала. На картинке был портрет бывшего императора Николая Второго на фоне имперского российского флага. Таня задумалась.
Что пытался ей сказать Шмаровоз? Император? Бывший император, кто-то бывший – в чем?.. Мужское имя Николай?.. Все это ей ни о чем не говорило. Что тогда – российский флаг?
И внезапно Таню осенило – ну конечно российский флаг! Это же Рулька Кацап! Рулька, который приехал из России! Таня вспомнила, зачем шла к Шмаровозу – узнать о том, как он и Рулька вышли на людей Пилермана. И Шмаровоз перед смертью пытался указать ей на Рульку Кацапа! Ну конечно, только Рулька мог знать, где искать Пилермана!
Таня лихорадочно думала… Рулька Кацап, стеклянная лавка… А что, если перед смертью Шмаровоз дал ей адрес Рульки? Неужели его убил Рулька? Это было бы слишком ужасно… Но зачем? Зачем Рульке убивать Шмаровоза? Таня не могла это понять.
Зато в ее памяти возникло другое воспоминание: осколки фарфора на коже трупа Ираиды Стекляровой. Это обнаружил профессор судебной медицины, исследуя труп. Неужели зацепка? У Тани перехватило дыхание! А что, если…
Носовым платком она прикрыла лицо покойного друга, чтобы больше не видеть страшного взгляда этих глаз, нацеленных в пустоту. Сердце ее обливалось кровью. Сколько же бессмысленных, жестоких потерь! Кровь вокруг, ничего, кроме крови, и ничего, кроме смертей. Тане хотелось кричать, но она не могла выдавить из себя ни одного звука. Только горячие, обжигающие слезы текли по ее щекам.
Таня последний раз посмотрела на тело Шмаровоза, мысленно попрощалась с ним и, аккуратно прикрыв за собой дверь квартиры, выскользнула в беспощадную темноту.
И только на улице, немного прийдя в себя после ночного страшного бега, она вдруг поняла, о какой стеклянной лавке говорил Шмаровоз. Это была самая настоящая стеклянная лавка на Новорыбной улице возле Привоза, которую держала родная сестра Яшки Лысого. Все воры знали это место, потому что сестра Яшки Лысого занималась скупкой краденого. Это было ее настоящее занятие под официальным – торговлей посудой. Таня бросилась туда.
Лавка была темной, свет нигде не горел. Над дверью красовалась яркая вывеска «СТЕКЛО ПАСУДА» – вполне нормальная как для Привоза.
Таня вспомнила сестру Яшки – толстую голосистую бабу с ярко-красными щеками. Ей было под 60, и вряд ли Шмаровоз или Рулька Кацап могли испытывать к ней нежные чувства. Почему же Шмаровоз указал на нее?
Таня толкнула дверь магазина – заперто. Дом, в котором он находился, был одноэтажный, с покатой крышей, стоящий как бы на отшибе, отдельно. Она завернула за угол и увидела еще одно окно.
Не долго думая, Таня обернула руку шалью, которую сняла с головы, и стукнула по стеклу. Звон был оглушительный, но в окне образовалась довольно большая брешь. Засунув руку, она отперла задвижку и, открыв окно, влезла внутрь.
Таня оказалась в узкой кухоньке, заваленной грязной посудой с остатками еды и пустыми бутылками. Судя по всему, сестра Яшки Лысого тоже жила здесь.
Из кухни в дом вел коридор. Слева был проход в лавку, а справа находились две комнаты. В одной явно жила сестра Яшки Лысого. В другой, скудно обставленной железной кроватью, сломанным комодом и единственным стулом, Таня обнаружила лежащий под кроватью чемодан. Там были мужские вещи – дешевые, поношенные, самого плохого качества. На комоде лежали бритвенные принадлежности. А в ящике комода, под ворохом полотенец, Таня обнаружила новенький, еще блестящий наган.
По всей видимости, сестра Яшки Лысого сдавала комнату внаем кому-то из бандитов, знакомых своего брата. Судя по комплекции и возрасту хозяйки дома, любовник исключался. А вот платный жилец – нет.
Вещи были безликие. Определить по ним личность было невозможно. Таня тщательно обыскала комод – никаких документов, ничего, что могло указывать на жильца. Кроме нагана, ничего интересного не было. Но Таня боялась прикасаться к оружию. Она даже не стала брать его в руки. Задвинула ящик и пошла в лавку.
Сестра Яшки Лысого лежала за прилавком, на спине, точно так, как лежал Шмаровоз. И горло ее было разрезано так же, как у Шмаровоза. Она уже успела застыть. Лужа крови, обволакивающая объемное тело, казалась черной. Тане показалось, что мертвая торговка лежит в луже из стекла. В отличие от Шмаровоза, глаза женщины были закрыты, и от того выражение ее лица было не столь страшным.
Таня застыла, боясь пошевелиться. Смерть сама по себе была ужасом, но такая – и подавно. Когда же закончится эта ужасная ночь?