– Что будем делать с ним… с этим? – Белое лицо Володи Сосновского ярко выделялось на фоне серой штукатурки стены. И Тане вдруг пришло в голову, что, несмотря на полицейское прошлое и репортерское настоящее, подобного ему еще не доводилось видеть.
– Может, полицию позовем? Остатки полиции… в смысле… – запинаясь, Володя говорил с трудом, и Тане было ясно, что он совсем не так силен, каким пытается казаться.
– Никакой полиции, никаких властей, – очнувшись словно от столбняка, Таня решительно взяла инициативу на себя, – с этого как раз и начался еврейский погром. Разбираться никто не будет. Нас обвинят в смерти младенца и расстреляют без суда и следствия. На этом все и закончится.
– Что же тогда делать? – растерялся Володя.
– Делать то, зачем мы пришли. Обыскать здесь все и исчезнуть. Пусть корзину находят без нас.
– Что мы можем здесь найти? – нахмурился Володя. – Приходить сюда было плохой идеей.
– Может, и нет, – Таня решительно накинула окровавленную ткань обратно на корзину, действуя проволокой, и задвинула стул в угол между кроватью и стенкой, – нужно действовать быстрее. С минуты на минуту кто-то может здесь появиться. Если нас застукают – тогда мы пропали.
Первая же интересная находка обнаружилась в покосившейся тумбочке возле кровати, дверца которой закрывалась с трудом. Раскрыв тумбочку, Таня обнаружила довольно пухлую стопку революционных брошюр и прокламаций. Самого что ни на есть пропагандистского содержания.
– Вот тебе и раз! – сказала Таня. – Дунька-Швабра была за красных. Может, и в партию большевиков вступила.
– Разве она была грамотная, чтобы все это читать? – удивился Володя.
– Грамотная? Ну нет! Это не читать. Это раздавать и подбрасывать – в богатые дома, магазины, к примеру. И часть, похоже, она уже раздала. Пачка, думаю, была больше. Это была правильная мысль – агитировать торговку с Привоза, умеющую общаться с людьми, – усмехнулась Таня.
– Торговка – и за красных… – недоумевающе протянул Володя.
– А что ты хочешь? Она была бедной торговкой, из самых низов. Такие люмпены – их главная добыча, – сказала Таня, – насмотрелась я на эту публику. Они именно таких и агитируют, самые что ни на есть отбросы общества.
– Ты не любишь большевиков, не сочувствуешь красным, – усмехнулся Володя.
– На самом деле я нейтральна к ним. Но мне не нравятся их методы, – сказала Таня, – и мне не нравятся те слои общества, на которые они делают главную ставку. Разве могло получиться что-то полезное для общества из такой, как Дунька-Швабра?
Володя с брезгливостью засунул прокламации в прикроватную тумбочку. Новый факт из биографии жертвы заставлял думать уже в новом направлении.
Они открыли шкаф. Одежды у Дуньки было мало. Все это были нищенские вещи, заштопанные и перестиранные не один раз. Очевидно, она едва сводила концы с концами. И если случались у нее периоды процветания, то деньги тратила явно не на одежду. В шкафу ничего интересного не было. Перешли к комоду.
А вот там как раз и обнаружилось самое интересное. В самом нижнем ящике, под стопкой вытертых и застиранных полотенец, лежала большая, литра на два, глиняная бутыль вина с незнакомыми золотистыми буквами на очень красочной этикетке. Судя по пробке и по этикетке, вино было из дорогих. Странно было видеть эту бутылку в нищенской обстановке Дунькиной лачуги.
– Это грузинское вино, – сказал Володя, рассматривая бутыль, – я знаю этот сорт, он дорогой. У нас часто подавали к столу такое вино в Петербурге. Отец любил выдержанные грузинские вина. Эта бутылка должна стоить целое состояние. Такой сорт не продается в дешевых лавчонках и в обычных магазинах. Его привозят на заказ богатым клиентам. Нам, в Петербург, привозил поставщик. Я помню, отец рассказывал. Как странно… Что это дорогое вино делает здесь? Купить его она явно не могла.
– Ей подарили, – смекнула Таня, – это подарок. Видишь, вино закрыто. Она, похоже, знала его цену и не собиралась пить. Может, думала угостить кого-то особенного. Или наоборот – собиралась продать.
– Но кто мог сделать ей такой подарок?
– Может, тот, кто подарил браслет? Браслет ведь был недешевый, серебряный, – сказала Таня. – Интересен другой вопрос: где взял это вино тот, кто его подарил? Кто сейчас покупает такие вина?
– Ну… в дорогих ресторанах высшего класса их точно покупают, – задумался Володя, – хотя не во всех. Еще те, кто у власти. В погребах Гришина-Алмазова наверняка такие были. А сейчас – личная охрана этого Домбровского. Там много чеченцев и грузин. Грузины явно могли привезти это вино с собой с Кавказа. В Грузии оно наверняка доступнее и дешевле.