Тане было тошно. Так тошно, что она даже смотреть не могла в сторону Пилермана. Его упитанное, лоснящееся лицо вызывало в ней настоящее отвращение.
И вот в образе роскошной блондинки с вьющимися волосами до пояса она входила в здание гостиницы «Пассаж» – с бьющимся сердцем и черной ямой в душе.
– К кому? – Бородатый кавказец невероятно грозного вида, который усиливала огромная черная папаха, преградил им дорогу.
– К Домбровскому, военному коменданту города, – возмущенно выпалил Пилерман, – к кому же еще?
Истинный одессит, он не мог удержаться от того, чтобы не ответить вопросом на вопрос.
– Тебя я знаю, – кавказец зло зыркнул жгучими глазами, – а она кто?
– А она со мной, – насупился Пилерман.
– Посторонних пускать не велено!
– Она не посторонняя! Это известная актриса мадам Ракитина, только сегодня приехала из Киева. Господин Домбровский нас ждет! – вспыхнул Пилерман.
– Нет сейчас господ! – рявкнул непреклонный страж, однако затем тень сомнения промелькнула по его лицу: – Актриса, говоришь?
Но Пилерман не успел ответить. Ближайшая к ним дверь открылась, и оттуда вышел сам Домбровский в сопровождении трех мужчин, один из которых, высокий, седой, старался держаться за спинами других.
Таня не вглядывалась в спутников Домбровского – ей было не до того. Она мгновенно узнала военного коменданта города, чье лицо видела при таких страшных обстоятельствах, что это до сих пор снилось ей по ночам. Все внутри нее замерло, а потом рассыпалось с такой болью, что Тане даже стало трудно дышать. Домбровский внушал ей ужас, самый настоящий, ледяной, первобытный ужас. И это чувство не так-то просто было в себе подавить.
Домбровский между тем не мог отвести от Тани восхищенного взгляда, хищные глаза расширились, как у кота, который увидел перед собой мышь. Его холеное, чувственное лицо было по-своему красивым. Большинство женщин сочли бы его очень привлекательным, но Таня никогда не относилась к большинству.
– Пилерман! – воскликнул Домбровский. – Представь мне свою спутницу!
При этом возгласе грозный охранник быстро отступил и растворился где-то в тени.
– Это Антонина Ракитина, наша известная актриса. Она прибыла сегодня утром из Киева… – залепетал Пилерман.
Дальше было дело Тани. И она, смело выдержав откровенный взгляд Домбровского, кокетливо протянула руку вперед:
– Антонина! Нина. Я, собственно, приехала к вам.
– Ко мне? – Домбровский плотоядно оскалился. – Я всегда готов уделить вам внимание. Повышенное внимание…
– У меня конфиденциальный вопрос. Только к вам… – закокетничала Таня и, подхватив под руку Домбровского, быстро увела его в сторону от спутников и от свирепых охранников.
– Меня очень интересует судьба моего брата. Он держал в Одессе ювелирный магазин. Ракитин, ювелир Ракитин, – говорила не останавливаясь Таня, – мне сообщили, что его убили. Но никто не рассказал никаких подробностей. Вы военный комендант Одессы. Подробности можете знать только вы.
В лице Домбровского не дрогнул ни один мускул. Либо он уже забыл про ювелира Ракитина, либо помнил, но подобный налет был для него и его банды настолько привычным делом, что он не обратил на него особого внимания.
– Я помню дело ювелира Ракитина, – спокойно произнес Домбровский, – это было очень громкое убийство! Примите мои соболезнования, дорогая.
– Ах, благодарю! Вы расскажете мне подробности?
– Мне нужно воскресить их в памяти, полистать нужные документы… Я помню только то, что вашего брата убили одесские уголовники, люди самого ужасного бандита Одессы Мишки Япончика. К сожалению, его до сих пор не могут поймать.
– Я слышала про этого бандита, – всплеснула руками Таня, – говорят, он настоящий дьявол! Но вы можете выяснить все подробности для меня?
– Разумеется! – Домбровский галантно поцеловал Тане ручку. – Мы можем встретиться сегодня вечером? Я вам все расскажу.
– Да, конечно, – закатила глазки Таня.
– Тогда в 8 вечера я жду вас в ресторане «Пассаж».
Уходя, Таня бросила невольный взгляд на спутников Домбровского. Седой мужчина в этот раз повернулся лицом. Он тихо разговаривал с одним из охранников – молодым кавказцем со шрамом во всю левую щеку. Говорили они не по-русски, а на каком-то своем языке.
Тане вдруг показалось, что она уже где-то видела этого мужчину. Ощущение кольнуло ее. Но он снова повернулся спиной, словно стараясь спрятать свое лицо, и Тане показалось очень странным это намерение все время оставаться незамеченным. Но она не сомневалась ни секунды в том, что уже видела его. Где? Этого она не могла вспомнить, тем более в присутствии Домбровского, который все еще не сводил с нее пожирающих глаз.