— Но, Джон, как ты будешь заботиться о ребенке? — удивленно спросила Энн. — Ты не сможешь прятать его в своей хибарке и скрывать от общества Кимберли его существование.
— У меня нет намерения возвращаться в Кимберли, — мягко сказал Корт. — Я увезу ребенка домой, в Америку.
В такой небольшой город, как Кейптаун, женщина такого положения, как Энн, не могла приехать незамеченной. Она послала письмо губернатору, извещая о своем приезде, но с выражением сожаления, что не сможет нанести ему визит или принять у себя до своего полного выздоровления.
Начались бесконечные, однообразные дни, нарушаемые только посещениями врача. Соблюдая приличия, Мэтью проводил ее на поезд в Кимберли, но даже не поговорил с ней, и теперь от него не было ни весточки, ни письма.
Энн писала письма, шила, играла с Филипом и разговаривала с Генриеттой. Обычно она сидела в уединении сада в теплые летние дни; когда ветер дул с юго-востока, он доносил свежий соленый запах моря. Зная, что готовит будущее ее ребенку, она не радовалась его движению в ней и беспокоилась, что ее тоскливое состояние и отсутствие материнского инстинкта могут отрицательно повлиять на неродившегося младенца. Пребывая в одиночестве, она даже удивилась той радости, которая охватила ее, когда наступил апрель, в Кейптаун приехал Корт.
Под покровом темноты он проскользнул в дом, чтобы навестить ее.
— Я знаю, что не должен был приходить, — извинялся он, целуя ей руку и заглядывая в усталое лицо, — но я хотел узнать, как твои дела.
— У меня все в порядке, Джон, и у твоего ребенка тоже. — Она улыбнулась, стараясь выглядеть более оживленной. — Я рада, что ты здесь, мне хочется узнать новости из Кимберли.
— О Мэтью, конечно. Он в порядке. Я, конечно, не говорил с ним наедине, но на людях он всегда держится вежливо и подробно рассказывает о состоянии твоего здоровья.
— Он, как всегда, занят, я думаю.
— Больше чем всегда! Ведутся переговоры, которые могут привести к окончательному объединению всех участков на руднике Де Бирс. Если они пройдут успешно, то Родс, Мэтью и другие обратятся к рудникам Кимберли.
— Надеюсь, Мэтью добьется успеха. Для этого он очень много работал.
— А я надеюсь, — нежно сказал Корт, — что наш ребенок будет добрым и великодушным, как ты. Но я принес тебе хорошую новость. Я нашел кормилицу для нашего малыша.
— О! — Энн закусила губу. От этого расставание с ребенком стало еще ближе, еще неотвратимее.
— На прошлой неделе на шахте погиб один ирландец. Осталась его вдова — совсем еще девочка, к тому же их новорожденный ребенок находился при смерти. Он умер в тот день, когда я уезжал из Кимберли. Она согласилась выкормить нашего ребенка. К тому же у нее есть брат в Америке, к которому она хотела бы поехать, чтобы начать там новую жизнь.
— Все складывается просто великолепно, — сказала Энн, изобразив веселую улыбку. — Надеюсь, тебе не придется долго ждать.
Дочь Энн родилась 6 мая, и Генриетта сразу же отнесла ее Корту. Прежде чем позвать кормилицу, он остался с ней один и долго пристально смотрел на маленькую дочь, которую держал в руках.
Заглядывая в сморщенное личико спящего ребенка, Корт почувствовал, что он получил знак, которого так долго ждал. Теперь у него появился смысл жизни и то живое существо, кому пойдет на пользу огромное богатство, которое он сделал на алмазах Кимберли. Из всех камней, которые Корт когда-либо держал в руках, ему чаще вспоминался один — большой золотисто-желтый алмаз, который он продал ювелирам из Нью-Йорка.
И Корт улыбнулся. Он назовет свою дочь Тиффани.
Глава седьмая
Для Энн и Корта 6 мая 1887 года было днем рождения Тиффани, но для Мэтью этот день был примечателен по другой причине. Это был день, когда «Де Бирс» стал первым алмазным рудником в Кимберли, который объединился. За два года Родсу удалось победить Барни Барнато в борьбе за управление «Кимберли Майн» и контроль над всей алмазодобывающей промышленностью. Директорами новой «Даймонд Компани» стали Родс, Бейт, Барнато и Мэтью Брайт.
Кончилась одна эпоха. Исчезли краски, жизнь и дух Кимберли прежних лет. Исчезли искатели сокровищ и спекулянты. Исчезли соперничество и конкуренция, эйфория успеха одних и отчаяние неудачи других. Им на смену пришли серые однообразные будни огромной корпорации. Бездушно, механически сокровища добывались из-под земли, обрабатывались и отправлялись за границу. Стали применяться методы закрытой добычи и усовершенствованные приемы обогащения. Торговля алмазами тоже была улучшена за счет создания синдиката торговцев бриллиантами, который координировал продажу по единым ценам.