— Что ты знаешь о своей матери?
Тиффани охотно поведала ему историю, которую рассказал ей отец; Дани слушал ее с иронией. Красивая сказочка! Что же было такого в матери Тиффани или ее рождении, что Корт хотел скрыть? И почему эти фиалковые глаза кажутся ему такими знакомыми?
— У тебя есть портрет твоей матери? — спросил Дани.
— Да, но я оставила его в гостинице. Хотите я схожу и принесу его?
— Нет, нет, не уходи. Скажи мне, твой отец знает, что ты здесь?
Тиффани покачала головой.
— Я же сказала вам: он празднует, хотя что он празднует, я точно не знаю. А няня пошла на сввдание. Она, конечно, сразу хватится меня, как только вернется.
— Ты не боишься, что у тебя будут неприятности, если ты вовремя не вернешься?
— Конечно, не боюсь, — усмехнулась она.
— У меня дома есть портрет Алиды, моей сестры Алиды. Пойдем со мной, и ты сама его увидишь.
— И тогда я узнаю, были ли они разными людьми или нет. — У Тиффани загорелись глаза, потом она призадумалась. — Но может быть лучше вы посмотрите на портрет моей мамы?
— Ты не хочешь пойти со мной? Я живу на ферме совсем недалеко отсюда. Ты сможешь поехать верхом на моей лошади и увидишь других животных — овец, коров, цыплят…
— Я хочу поехать, — быстро сказала Тиффани, увлеченная его рассказом.
Дани сразу же вывел ее из редакции на улицу, посадил на лошадь, и сам сел сзади.
— Как здорово! — воскликнула Тиффани. — Как жаль, что я раньше не пришла к вам. Это самое интересное событие с тех пор, как я приехала в это ужасное место.
Дани поджал губы, услышав столь нелестную характеристику своей любимой страны. В сгущающихся сумерках он погнал лошадь вперед и, старательно избегая главных улиц, направил ее к дому.
В гостинице Корт пытался привести в чувство и успокоить бившуюся в истерике няню. Ближайшие улицы города были уже обысканы, но следы Тиффани не обнаружились. Потом дежурный гостиницы вспомнил, что видел, как Тиффани прошла через вестибюль на улицу, перешла на противоположную сторону и остановилась у редакции газеты. В этот момент дежурного отвлек посетитель, а когда он вновь посмотрел в окно, Тиффани уже не было. Редакция газеты. Там работает Дани Стейн. Вот она, зацепка! Корт вспомнил, как Тиффани заинтересовалась тем, что Дани упомянул Алиду, но он также с ужасом, вспомнил нападение на Энн и убийство Сэма. Без лишних слов он бросился к редакции «Вольксстем» и толкнул дверь. Она сразу же распахнулась, Корт вошел внутрь и стал искать лампу. Наконец он зажег ее и, подняв высоко над головой, осмотрел пустую комнату. Когда он увидел красные пятна на стене, ему стало нехорошо. С трудом приблизившись к этому месту, Корт невольно вскрикнул от радости, обнаружив на полу осколки чернильницы. Он погасил лампу и побежал назад в гостиницу.
— Дани Стейн, — спросил он дежурного, — где он живет?
— За городом, — с сомнением в голосе ответил тот. — Вы никогда не найдете это место в темноте.
— Может кто-нибудь проводить меня туда? Я хорошо заплачу. Это очень срочно!
— Идите в конюшню за углом, спросите там Яна Бота и скажите ему, что я прислал вас, Он знает дорогу к ферме Стейна. Но можете не беспокоиться, мистер Корт. Если девочка с Дани, с ней ничего не случится. Он, конечно, горячий парень, но он не причинит зла ребенку.
Корт глубоко вздохнул, стараясь не думать о ранах на теле Энн и крови Сэма на траве. Десять минут спустя он уже мчался в ночь следом за проводником.
Тиффани была очень довольна собой, хотя ей было немного холодно. Ей нравилось ездить верхом, а Дани держал ее крепко, совсем как папа, когда брал ее с собой на прогулки. Ей хотелось, чтобы сейчас было светло, и она могла бы получше рассмотреть окрестности. Выглянула луна, но она было неполной и светила слабо, лишь придавая очертаниям деревьев и холмов зловещий вид. Тиффани поежилась и не только от холода.
— Почти приехали, — сказал Дани.
— Я не думала, что это так далеко.
— Жалеешь, что поехала? Твой папа рассердится?
— Очень! Но он сам виноват, ему не надо было так часто оставлять меня одну. Мне было очень скучно.
— Какое безобразие, — язвительно сказал Дани. Он улыбнулся про себя. Джон Корт не просто рассердится — он будет вне себя от беспокойства. Дани стал от удовольствия насвистывать какое-то простенький мотив, и так всю дорогу, пока они не добрались до фермы.
Даже снаружи дом выглядел очень примитивно, и Тиффани, привыкшая к особнякам на Пятой авеню, оглядывалась вокруг, широко открыв глаза. К ним вышел чернокожий человек и принял лошадь, а Дани повел Тиффани в дом.