— Добрый день, мистер Брайт!
Голос был знакомый, но Мэтью рассматривал мужчину с минуту, прежде чем узнал его.
— Коннор, — сказал он. Мужчина улыбнулся.
Тот самый Коннор, который работал у Мэтью в Кимберли и был замешан в торговле крадеными алмазами; который со своим приятелем Брауном по поручению Мэтью украл алмазы Виллема и потом скрылся в Натале.
Очевидно, за последние тринадцать лет дела шли у него не лучшим образом. Его поношенный костюм казался совершенно неуместным у дверей клуба «Сент-Джеймс», и вообще Коннор был не тем человеком, с которым Мэтью хотел, чтобы его видели. Мэтью быстро оглянулся по сторонам и сделал знак Коннору следовать за ним. Когда они сели в экипаж и поехали по направлению к Парк-Лейн, Мэтью недовольно посмотрел на своего спутника.
— Это была случайная встреча, или ты ждал меня?
— И то и другое, хозяин. — Коннор опять улыбнулся, не обращая внимания на явное недовольство Мэтью.
— Я только сегодня случайно увидел вас, но я уже давно хотел поговорить с вами.
— Вот как!
— Когда я увидел вас на суде, я понял, что пришло мое время. Ах, бедняга Джеймсон! Будет гнить в тюрьме целых пятнадцать месяцев.
— Этому дураку еще повезло, что он так легко отделался.
Коннор озадаченно заморгал глазами.
— Конечно, конечно, — поспешно согласился он, видимо не ожидая такой реакции.
— Я кажется ясно дал понять и тебе, и Брауну, что наши отношения закончились, — резко бросил Мэтью. — Я предупредил вас, чтобы вы не смели меня шантажировать. Все осталось в силе — я ни от кого не потерплю угроз.
— Хозяин, хозяин, у меня и в мыслях этого не было. — Коннор развел руками, демонстрируя оскорбленную невинность. — Дело в том, что у меня есть к вам маленькое предложение. После того, как Джеймсона осудили, я подумал… ну…
— Ты подумал, что я буду более податлив, — язвительно произнес Мэтью. — Ты решил, что я буду оплакивать заключение Джеймсона и сожалеть о провале его операции. Значит, твое предложение, очевидно, связано с Трансваалем.
— У меня есть друг, который хочет свергнуть правительство Трансвааля — если он сможет найти надежную финансовую поддержку.
Мэтью засмеялся.
— Просто как в мелодраме! Хотя, пожалуй, это такая же романтическая чепуха, как печально известная ошибка Джеймсона. Нет, Коннор, ты, без сомнения, обратился не к тому человеку. Между прочим, это не Браун тот самый твой «друг»?
— Нет, я сто лет не видел Брауна. Это немец благородного происхождения.
— Могу себе представить его благородное происхождение, — сухо сказал Мэтью. — Вероятно, он не согласен с внешней политикой своего собственного правительства. Кайзер сразу же поздравил Крюгера с провалом выступления Джеймсона.
Мысль Мэтью усиленно заработала. Он ни при каких условиях не собирался вмешиваться в политику, но была одна семья, чья склонность к подобным делам была хорошо известна. Правда, эта семья получила предупреждение о ждущих ее серьезных неприятностях, если ее члены вновь вмешаются в политику Трансвааля.
— Кто этот немец? — спросил Мэтью.
Коннор колебался.
— Как его имя, приятель? — нетерпеливо повторил Мэтью. — Я сам не буду участвовать в ваших планах, но я знаю кое-кого, кто мог бы этим заинтересоваться.
— Фон Фельтхайм, — сказал Коннор. — Барон фон Фельтхайм. Когда я смогу встретиться с этим кое-кем?
Барнато был в Йоханнесбурге, но говорили, что он вскоре возвращается в Англию. Мэтью хотел сначала сам узнать настроение Барни прежде, чем сводить его с Коннором.
— Его пока нет, — медленно произнес Мэтью. — Приходи в мой офис через три недели, но приходи поздно и тайком. Нас не должны видеть вместе.
— Слишком долго ждать. — В голосе Коннора звучало сомнение и недоверие. — Может быть, нам с фон Фельтхаймом стоит поискать кого-то другого.
Мэтью достал пачку банкнот из кармана и протянул ее Коннору.
— Возможно это поможет вам скоротать время.
Высадив Коннора у Гайд-Парка, Мэтью вернулся домой в отличном настроении. Как чудесно вновь заняться делами! Дверь, ведущая к свержению Родса, которая была чуть приоткрыта, теперь стояла распахнутой настежь.
Когда Барни Барнато вернулся в Лондон, Мэтью, не теряя времени, поспешил прощупать его настроение. Кроме недавнего провала в Трансваале, Барнато беспокоил принадлежащий ему банк «Барнато» и падение акций южноафриканских золотых приисков. Новоявленный миллионер с задворков Уайтчепел боялся потерять свои деньги, и то становился агрессивным, то впадал в отчаяние. Когда Мэтью спросил его о суде над Комитетом реформ в Претории, Барнато разразился такими резкими нападками на Крюгера и правительство Трансвааля, что Мэтью понял, что тот созрел для участия в планах фон Фельтхайма. Но с другой стороны, настроение Барнато было таким переменчивым, что на следующий день он мог высказать уже совершенно противоположное мнение. Мэтью решил рискнуть.