— Конечно, ведь ты не допускаешь мысли, что это трудно с тобой? — сладким голосом произнесла Джулия.
Мэтью сердито посмотрел на нее.
— Что ты здесь делаешь, Джулия? Или проще спросить, сколько тебе надо?
— Гораздо проще, — легко согласилась Джулия. — Сотни будет достаточно.
— На что на этот раз?
— На ткани для занятия рукоделием в школе. Мы смогли продать большую часть наших изделий, но не покрыли все расходы. Видишь ли, мы должны платить девочкам, если изделие, изготовленное ими, продано. Это единственная причина, по которой большинство матерей позволяют дочерям посещать школу — верно, Лора?
Лора вздрогнула, как будто услышала выстрел. Завороженная глубоким приятным голосом и яркими синими глазами, она была в состоянии, близком к трансу. Вот наконец, она встетила совершенное сочетание внешности и ума, которое она уже начала считать несуществующим. И оно оказалось абсолютно недосягаемым.
— О да, совершенно верно, — едва вымолвила она, забиваясь в самый угол сиденья и остро чувствуя, насколько отвратительно выглядит ее шляпка и шарф и еще более отвратительно — очки.
Однако, сэр Мэтью не удостоил ее даже взглядом.
— Ты, кажется, думаешь, что я сделан из денег, — ворчливо сказал он Джулии.
— Так и есть!
— Я не делаю деньги для того, чтобы раздавать их, — возразил он. — Ну ладно, я, пожалуй, выделю тебе сотню фунтов, если это тебя успокоит немного. — Внезапно его лицо просветлело, и он совсем по-мальчишески засмеялся. — Честное слово, Джулия, если бы Эдвард был бы так же целеустремлен и напорист, как ты, он бы давно получил этот чертов крест Виктории.
Но солнечное выражение на его лице было мимолетным и исчезло окончательно, как только к дому подьехал экипаж, и из него вышла дама.
— Проклятие! — с чувством сказал он. — Черт бы побрал эту женщину!
— Мне неприятно напоминать тебе, дядя Мэтью, что я тебя предупреждала, — надменно произнесла Джулия, — но факт остается фактом.
— Это не твое дело! — рявкнул Мэтью и направился к приехавшей даме. У Лоры захватило дух, когда она взглянула на нее: это лицо и волосы, эти меха и драгоценности. Интересно, что чувствует их обладательница? Она мысленно представила себя в своем нынешнем виде: темное пальто, туфли без каблука, отвратительная шляпка и очки, и не смогла оторвать глаз от двух великолепных представителей рода человеческого, которые сейчас поднимались по ступеням к парадной двери особняка сэра Мэтью. Нет в мире справедливости, подумала она.
— Я выйду здесь, — внезапно сказала она, чувствуя, что радостное настроение пропало, и ей больше не хочется предаваться мечтам, сидя в автомобиле, — и пройду пешком через парк.
— Как хочешь.
— Леди Джулия, — Лора задержалась у машины, — кто она?
— Обворожительная красавица? Ну, это княгиня Раминская собственной персоной. — Джулия усмехнулась. — Княгиня — очень близкий друг моего дяди. И главная причина его плохого настроения.
Джулия уехала, а Лора медленно побрела через Гайд-Парк. Ей уже не хотелось разглядывать витрины магазинов; она хотела скорее вернуться домой, спрятаться в свое убежище и зализывать раны. Она знала, что завидует не титулу или красоте лица, волос, мехов и драгоценностей, а тому, что они привлекли Мэтью. Она завидовала ей потому, что та владела «Алмазным Брайтом».
Лора сразу же поехала на автобусе домой и правильно сделала: Роберт Брюс давно ждал ее, и по его лицу она поняла, что он принес плохие новости.
Джулия ошиблась. Не княгиня была главной причиной плохого настроения Мэтью, хотя и вносила свою лепту. Мэтью стал раздражительным и беспокойным еще с марта.
Тогда до него дошли известия, что в Йоханнесбурге был убит Вульф Джоэл, и что в убийстве обвиняют барона фон Фельтхайма. Когда Мэтью узнал об этом, он покрылся холодным потом. Испуганный тем, что о его отношениях с фон Фельтхаймом может стать известно, он начал лихорадочно искать любые нити, которые могли бы выплыть наружу. Знал ли фон Фельтхайм его имя, а если знал, то упоминал ли его? Знал ли он настоящее имя Коннора? Если знал, то мог ли найти какую-либо связь между Коннором и Мэтью?
Он очень нервничал, ожидая начала суда в Трансваале. Процесс длился девять дней, они были самыми неприятными в жизни Мэтью. Даже если его имя будет упомянуто, ничего доказать не удастся, думал он. Но грязь прилипает и, если Коннора вызовут в качестве свидетеля, и он начнет говорить о незаконной торговле алмазами и прошлых днях, эта грязь может превратиться в лавину. По мере того как проходили дни, к опасениям Мэтью начал примешиваться гнев. Только подумать, что он терпит такое беспокойство и страдает бессонницей из-за того, чего он не совершал! Он никогда не думал, что кто-то может пострадать, не говоря о том, что будет убит. Теперь из совета директоров «Даймонд Компани» навсегда исчезли два человека.